Чистюля

нее не нужны какие-то железобетонные основания. Если любишь, ревновать будешь в

любом случае. Это неизбежно. Особенно в начале отношений, когда нет полной

уверенности в партнере.

Когда в крови бурлит коктейль из обиды, злости и ревности, всё вокруг искажается,

видится под другим углом, разворачивается почти на сто восемьдесят градусов, и от

прежней уверенности в себе не остается следа. В такие моменты любая лужа становится

морем, в котором можно утонуть. Любой взгляд, любое сказанное слово, приобретают

личное значение.

– Я не знаю, где мне взять столько терпения и сил, чтобы и дальше наблюдать их милое

общение, – с болью призналась Влада.

– А ты в зеркало на себя посмотри, – пытаясь приободрить подругу, сказала Ева. –

Нашла о чем беспокоиться. Ты шикарна, а она посредственность. Симпатичная, прилично

одетая, но посредственность. Она даже рядом с тобой не стоит, она тебе вообще не

соперница.

– Какая разница, посредственность она или нет. Важно, что сидит эта Марта сейчас

рядом с ним, и мне от этого хреново. И домой, наверное, уйдет с ним. Я почти

уверена, что так и случится. Керлеп намеренно ее сегодня притащил, знал же, что я

тоже приду. Решил меня позлить. Если бы он не хотел, этой дуры здесь не было.

– А вот я уверена: ему сейчас совершенно плевать, что вокруг происходит, – вступилась

Лиза за Чистюлю. – В том плане, что он с ума по тебе сходит, переживает ваше

расставание. Ему пофиг на эту Марту, он сосредоточен на своих чувствах. Он

переживает, и я не понимаю, почему вы этого не замечаете. Ему сейчас точно не до

того, чтобы просчитывать каждое свое движение. Даже если именно он позвал ее в клуб,

то точно не с каким-то серьезным расчетом на сотню шагов вперед. Мужики вообще так

не думают. Очнитесь, девочки! Мы про Чистюлю говорим. Он никогда не будет страдать

напоказ. Чем больнее ему будет, тем сильнее он это будет скрывать.

– О, адвокат в действии. Прям завидую Илюше. Знал бы он, какие серьезные у него

союзники, – рассмеялась Ева. – Может, ты и права. Но мы по разные стороны баррикад,

и у нас своя тактика. Влада, поступи так же. Мы же в клубе. Иди потанцуй, подцепи

кого-нибудь, пообщайся. Тоже позли Илюшу.

– Назло Илье позволить какому-нибудь потному мужлану себя облапать? Нет уж. Даже ради

мести я на такое не могу пойти. Знаю, что дура. Другая бы так и сделала, но это не

про меня. Я не хочу, чтобы кто-то ко мне лез и тем более меня трогал.

– Я против, – запротестовала Лизавета: – Есть получше вариант. Самый быстрый. Идешь

сейчас к Илюше и говоришь: «Люблю, хочу, пойдем в постель…». Уверена, что на этом

ваш конфликт закончится.

– Ну нет, это перебор. Мы придем к тому, от чего ушли. Если уж докатились до такой

жизни, то выходить из этой непростой ситуации надо с другим исходом. Пока не

разберемся, секса не будет.

– Согласна, – кивнула Ева. – А насчет того, чтоб позлить Чистюлю, ты подумай. Не

обязательно ударяться в беспредел. Можно просто у бара посидеть, этого будет

достаточно. К тебе обязательно кто-нибудь подсядет поболтать.

– Ладно, подумаю. Не такая уж плохая идея на самом деле. Учитывая, что в нашей

вип-комнате я уже физически находиться не могу, мне там дышать нечем.

– Я знаю, что приведет тебя в чувства, – уверенно заявила Скальская и вытолкала Владу

из уборной. – Пошли в бар.

– Зачем?

– Тебе нужен коктейль Бонда. Однозначно. Протесты не принимаются.

Услышав предложение Евы, Лизка прыснула со смеху, припоминая «подвиги» Евы после

употребления этого напитка.

– «Умные» решили погеройствовать? Я пас. Пойду к мужу. Заодно шепну своему

подопечному пару слов. Удачи, девочки.

Лиза вернулась в вип-комнату, а девчонки двинулись к бару.

Ева уверенно уселась за стойку и попросила два мартини с водкой. Почти безучастно

воспринимая всё происходящее, Влада устроилась рядом.

– Ева, ты уверена, что нам это нужно? Вдруг Кир разозлится? Не хочу, чтобы у вас

из-за меня возникли какие-то проблемы.

– Я уверена в этом как никогда. Чего бы ему злиться? Нас здесь каждая собака знает.

Мы же не во «Фридрих» с тобой мотанули, а всего лишь ушли в бар посидеть. Я ему

напишу, что у нас мини-девичник, он поймет.

Достав телефон из клатча, Скальская написала мужу сообщение. Тут же получив ответ,

улыбнулась и умиротворенной вздохнула:

– Можем спокойно отдыхать. Мы никому ничего не должны. Мы же сюда отдыхать приехали и

веселиться. Понимаю, что тебе сейчас нелегко. Но я не дам тебе грустить. Расслабься.

Представь, они существуют…

– Кто? – уточнила Влада, прикладываясь к коктейлю.

– Настоящие Марты!

– Да! Оказывается, это не миф! – расхохоталась Влада, поддерживая шутки подруги. – И

ты была права. Прибухнуть у бара – отличная идея. Надо было сразу сюда пойти.

– Надо было. Коктейль Бонда – это лекарство от грусти, я всегда это знала. Вот если

бы мы могли мотануть во «Фридрих»…

– Думаю, не стоит, – прозвучал рядом голос Керлепа, развеивая смелые фантазии

Скальской. – Лучше иди к мужу, грешница, а то он уже волнуется.

– О, какие люди… – Ева обернулась и вперила в Чистюлю пристальный взгляд. – Наш

красивый и вежливый маньяк пришел.

– Ты что-то хочешь мне сказать?

– Хочу. Но пока не буду. Дам тебе еще один крошечный шанс на исправление.

В приступе безудержного смеха Влада снова расхохоталась.

Ева соскользнула со стула и, захватив бокал, медленно удалилась, оставив друзей

пообщаться наедине, хотя окружающая обстановка мало способствовала сердечным

разговорам.

– Веселишься?

– Умираю со смеху.

– Это хорошо, а то весь вечер такая хмурая была.

– Серьезно? – Влада крутанулась на стуле, сев к Чистюле лицом. – Ты заметил? А мне

показалось, что ты, кроме своей Марты, никого вокруг не видел. Кстати, поздравляю.

Наконец, у тебя появилась настоящая Марта. Не подделочная.

– Тебя это так сильно задело? Ревнуешь? – как будто обрадовался он и занял место Евы.

– Если бы я знал, что ты так остро среагируешь, давно бы уже какую-нибудь Марту себе

завел, а не страдал в одиночестве.

– Мне плевать на нее и на всех твоих Март, вместе взятых, – мило улыбаясь, соврала