Чистюля

– Угу, – промычал Илья, отодвинулся от стола, скрипнув ножками кресла по каменному

полу, и достал из ящика ту бутылку, которую Виноградов не решился открывать.

Откупорив ее, он взял с держателя еще пару бокалов и разлил вино.

– Пробуйте.

Виноградов вдохнул аромат, всплеснул бордовую жидкость и сделал маленький глоток.

Потом еще один и покривился:

– Чё за хуйня?

– Вот именно. Это охуенно дорогая хуйня. Я даже не буду тебе говорить, сколько она

стоит. Настоялось, ага…

– Блять, а на вкус как уксус, – покривился Скиф. – Хорошо, убедили. Обойдемся без

метафор. Вы должны вживаться друг в друга, прирастать душами, как говорится, искать

подходы, компромиссы…

– Ой, бля-я-ять, – протянул Молох. – Какие компромиссы, какие подходы, Макс? Ты о

чем? Мы просто соглашаемся с очередной херней, которую они придумали, чтобы нам мозг

не выносили. Вот и весь компромисс.

– Тут не буду спорить, – поддакнул Виноградов. – Иначе начинается: ты меня не любишь,

не уважаешь…

– Тебе на меня плевать… – дополнил Кир. – Кстати, Илюха, имей в виду, что всегда

эгоист – это ты. Всё делаешь, как тебе удобно, и никогда не берешь в расчет ее

чувства... Она – нет. Она эгоисткой быть не может. Она ж хранительница очага, у нее

котелок на огне булькает…

– Чтоб печень твою сварить… – расхохотался Макс. – Так что, Чистюля, не торопись, ищи

точки соприкосновения, чтобы печень целее была...

– Илюха, не тяни кота за яйца. Перекрестился – и в загс, – хохотнул Молох.

– Блять, отъебитесь вы, а? – вздохнул Чистюля.

***

Нужно подняться, собраться и что-то сделать, дабы развеять эту смертную тоску, но сил

не было. Вместо этого Влада погромче сделала телевизор и поплотнее укуталась в плед.

Ощущение разлитого в груди свинца не прошло ни через день, ни через неделю. Ведь всё

сделала, чтобы уберечь себя от разрушений, но почему-то снова оказалась под

обломками собственной жизни, где было абсолютно нечем дышать.

На дверной звонок Влада не хотела реагировать, и только мысль, что, возможно, Илья

заявился, чтобы поговорить, подняла ее с дивана.

Увидев на пороге Лику, она испытала и радость, и тихое разочарование одновременно.

– Почему на занятиях не была? – спросила подруга.

– Приболела.

– Угу, – Лика окинула Владку пристальным взглядом, отметив и бледность лица, и темные

круги под глазами, – хреново выглядишь.

– Чувствую себя так же.

– Зачем тогда отшила его?

Вздохнув, Влада медленно выпустила из себя воздух. Она не хотела пускаться в

объяснения, но не видела способа обойти эту тему.

– Вы виделись?

– Да, я к нему заезжала.

– И как он?

– Переживаешь за него? – язвительно усмехнулась Лика и перед тем, как ответить, долго

смотрела Владе в глаза, показалось, с неприязнью: – Хуево. Тоже страдает. Бухает с

горя в своем погребе.

– Чистюля не бухает с горя, – усмехнулась Влада, пытаясь разрядить обстановку.

– Чистюля и не влюблялся до сегодняшнего дня, так что всё меняется, – Лика тоже

улыбнулась, своей несмелой улыбкой вселив во Владу надежду, что, несмотря на

ситуацию, они смогут сохранить свою дружбу.

Раздевшись, Лика прошла в кухню, по пути включив все источники света.

Влада зажмурилась – в темноте ей было уютнее. Темнота будто скрывала ее чувства и

метания.

Поставив на стол свою объемную сумку, подруга вытащила из нее три бутылки вина.

– Не многовато ли? – усомнилась Влада.

– Привет от братика. Нам в самый раз. Сейчас девочки приедут. Мы с ними заранее

договорились, но я решила нагрянуть пораньше. Рассчитывала на откровения с твоей

стороны, но, как видно, зря. Не такой уж я тебе близкий человек, чтобы ты говорила

со мной по душам.

– Ты сейчас не права.

– Есть и другой вариант: ты считаешь меня малолеткой. Может, старшие подруги

удостоятся такой чести, что ты поделишься с ними своими переживаниями. Могла бы

предупредить, что уходишь. Я подумала, что ты у Или, а ты, оказывается, вообще от

меня съехала, – говорила Лика, с плохо скрываемой в голосе обидой.

– Я не собиралась уходить молча. Хотела дождаться тебя и поговорить, но…

– Но Иля сделал тебе предложение, и ты сбежала к Лизке на квартиру, – закончила

подруга, не дав Владе сказать ни слова.

– Зато теперь ты можешь быть спокойна: мы расстались, – почувствовав, как нарастает

между ними напряжение, Мороз тоже не удержалась от сарказма.

– И кого из вас мне убить? Расстались они…

– Ты должна радоваться. Тебе ведь так не понравилось, что мы вместе.

– Потому что я знала, что вы будете делать друг другу мозги. А еще я знала, что из-за

него мы с тобой обязательно поссоримся!

– Я не хочу с тобой ссориться!

– Не хочешь ссориться, но нормально поговорить мы тоже не можем!

Они и сами не заметили, как перешли на повышенные тона, но Влада первая себя

утихомирила.

– Всё сложно, – вздохнув, неопределенно сказала она.

– Не говори статусами из социальных сетей. Скажи что-нибудь вразумительное. Я лицо,

заинтересованное в ваших отношениях, и имею право знать, почему ты отказала моему

брату. Сразу предупреждаю, отделаться от меня не получится. Хоть рычи, хоть ругайся

со мной, хоть огрызайся… Мы это уже проходили с другой стороной вашего конфликта, –

усмирив эмоции, уже спокойнее закончила Лика.

– А ты хочешь медиатором выступить?

– Видимо, без него вам никак не обойтись. Вы же упрямые оба. Ни за что друг другу не

уступите.

– Было бы в чем уступать, я бы еще подумала, – проворчала Влада.

– Вот! Я же говорю! Упрямые!

– Это в любом случае наше с ним личное дело.

– Вот поэтому ваши отношения меня так напрягли. Если бы не Иля, мы бы уже давно всё

обсудили, а сейчас сидим, как чужие, и двух слов связать не можем. Скоро вообще

общаться перестанем. Мне будет неудобно говорить про Илью, тебе неудобно про него

спрашивать… Или ты думаешь, что я ему передам наш разговор?

– Я ничего такого не думаю. Я сейчас вообще думать не в состоянии.

– Давай сразу всё решим, чтобы не было всяких недомолвок. Да, он – мой брат, но ты –

моя подруга. Не хочу, чтобы между нами было это напряжение. Вам хоть как придется

пересекаться, ты же понимаешь. Этого никак не избежать.