Чистюля

ироничной улыбочкой сказал он. – Иди звони всем, кому хотела. Поговори. Я не буду

тебе мешать. Пошли всех на хуй. Может, тогда перестанешь на мне отыгрываться.

– А ты считаешь, что я на тебе отыгрываюсь? – с досадой сказала она.

– Начинаю допускать такую мысль.

– Кто бы говорил! Сам вечно ко мне цепляешься!

– Я цепляюсь к тебе по другой причине, а вот ты конкретно сливаешь на меня негатив.

Влада не стала ввязываться в спор, лишь раздраженно вздохнула и взяла телефон.

Ей и без того спокойствие теперь не светило. Она лишь покривилась, недовольной

гримаской выразив свое отношение к словам Чистюли.

– Позвоню отцу.

Присутствие Ильи ей не мешало. Он знал всю ситуацию, был в курсе всего, чего тут

теперь скрывать. Более того, Владе хотелось, чтобы в этот момент Чистюля был рядом,

с ним как-то спокойнее.

Отцовский номер был вбит в телефонную книжку, но она его ни разу не набирала с тех

пор, как уехала из родного города.

Пока слушала гудки, надеялась, что ошиблась с выводами. Возможно, отец не хотел в

соцсетях афишировать семейную ситуацию, но вот сейчас услышит ее, разволнуется,

станет расспрашивать, что случилось, поругает даже, что исчезла и заставила его

переживать.

– Слушаю, – послышался в трубке отстраненный голос, но оно и понятно, номер-то ему

незнаком.

– Привет, пап, – тихо сказала Влада, вдруг ощутив какую-то душевную растерянность.

Словно бы она маленький нашкодивший ребенок, которого сейчас поругают.

– Влада? Привет… – ничего в тоне отца не изменилось, когда он узнал дочь по телефону.

Его голос остался таким же равнодушным, и растерявшаяся девочка внутри Влады снова

спряталась в далеком уголке души.

– Ты не хочешь поинтересоваться, как у меня дела? – прямо спросила она.

– Хорошо, наверное. Было бы плохо, сказала, – ворчливо отозвался отец.

Влада горько рассмеялась.

И почему она снова оказалась так наивна, ожидая какой-то другой реакции на свой

звонок?

– Какой же ты эгоист. Всегда таким был, такой и сейчас. Ничего не изменилось.

– Как ты смеешь мне такое говорить, – в его тоне вспыхнуло раздражение.

– Еще как смею. Я всегда находила оправдания твоему равнодушию. Любые. Времени не

хватает, устаешь на работе. Дел много… Что ты закрытый человек и не привык открыто

выражать свои чувства. Но всё гораздо проще. Тебе наплевать на меня. По-настоящему.

Как на чужого человека. Хотя нет. Чужим ты любишь угождать. Рисоваться перед

друзьями и знакомыми у тебя всегда хорошо получалось, – выпалив всё на одном

дыхании, Влада замолчала и тихо втянула в себя воздух, стараясь угомонить

разогнавшееся от волнения сердце.

Отец молчал. Наверное, был ошеломлен ее словами, наглостью и дерзостью, что посмела

такое ему говорить.

– Ты плохой отец, папа, – безжалостно закончила она. – Я всегда была сиротой при

живом отце. Я никогда не чувствовала твоей поддержки, никогда не чувствовала себя

защищенной. Я всегда была одна. Жалко твоих девочек, хорошо, что у них есть мама.

Если с ней, не дай бог, что-нибудь случится, они тоже останутся одиноки. И да, у

меня всё хорошо. Мы с тобой около года не виделись и не слышались, а я не чувствую,

что я что-то потеряла…

Отец бросил трубку, недослушав и не найдя, что сказать в ответ.

Влада глубоко вздохнула. Помолчала, чтоб упокоить поднявшуюся в душе муть, потом

заблокировала его номер.

– Полегчало? – без иронии спросил Илья.

– Знаешь, да, – ответила Влада, действительно ощущая в груди пустоту, но не черную,

засасывающую, а приятную – словно место для чего-то освободилось.

Зачем любить того, кто в твоей любви не нуждается? И почему принято считать, что

только родители могут воспитывать детей, высказывать им какие-то претензии, а дети

не должны такого себе позволять. Он не прав – пусть знает, что он не прав.

Илья обнял Владу, обхватив ее за плечи. Она не сопротивлялась и, впав в минутную

задумчивость, позволила прижать себя к груди. Но потом вдруг вскинулась и

взволнованно высвободилась из его рук.

– Подожди, у меня кое-что есть для тебя. Я тебе подарок приготовила… – Она шмыгнула

на момент в гардеробную, вернувшись с плоской, но объемной коробкой.

– Что там? Даже не представляю, что ты могла для меня купить, – улыбнулся Илья, не

имея вариантов, что может скрываться под подарочной упаковкой. – Это что-то стёбное?

– Нет, не стёбное. Я долго думала, что тебе подарить. Мне показалось, что тебе

подойдет, – немного смущенно сказала Влада. – Сам посмотришь… потом. Или сейчас

открой.

– Потом посмотрю, – улыбнулся он, притянул ее к себе и, прежде чем поцеловать,

сказал: – Я помню, что мы не парочка, я всё помню…