Чистюля

и решительно рванула прочь.

– Влада! – рявкнул Чистюля и бросился за ней.

Схватив за куртку, он потащил ее обратно к машине, но Владка продолжала упираться и

скандалить:

– Или ты думаешь, мне реально нравится плутать тут по ночам, а потом просить у тебя

помощи?! Не нравится, представь себе! И тебя я просить не собиралась!

– На улице собиралась ночевать?

– Да я лучше тут замерзну, чем быть тебе обязанной! Отцепись от меня, не твое дело,

что со мной станет…

– Уже мое, к сожалению. Я бы тоже хотел, чтобы мне было плевать, где ты шляешься, но

мне не плевать.

– Не поверишь, я бы тоже хотела не нарываться на мошенников, а сидеть дома и не

шляться по городу в поисках работы. Но у меня нет другого выхода! Я бы сейчас с

удовольствием лежала в своей теплой постельке… Ах, прости, в твоей теплой постельке!

Это же ты мне разрешил пожить у твоей сестры…

– Да, блять, без проблем! Я тебе сам зарплату буду платить, только сиди дома и не

шарься там, где тебе башку могут открутить! – Керлеп в очередной раз рванул ее на

себя и, поскользнувшись, свалился в сугроб, увлекая за собой и Владу.

– Ага, благодетель нашелся, работодатель… – возмущалась она, барахтаясь в снегу. –

Без тебя разберусь… Много вас таких…

Устав бороться с Ильёй, она откинулась на спину и, тяжело дыша, уставилась в темное

небо.

Морозный воздух обжигал легкие. Снег забился в ботинки и налип на пушистые рукавицы.

– Ёбаный пиздец… – тоже притихнув, сказал Илья.

Выдохнув облачко пара, он стер снег с лица и тоже возвел глаза в чернильную высь.

– Угу, – согласилась Влада, повернула голову и посмотрела на него: – Почему мы

нормально не можем поговорить, а? Почему всегда происходит вот такая херня?

– Потому что мы хотим трахаться, а не разговаривать, – спокойно ответил Илья.

– Мы с тобой? – сдавленно рассмеялась Владка. – Ты и я? Это вообще не вариант.

– Согласен, – продолжая лежать в снегу, подтвердил Чистюля. – Но это другой вопрос.

– И что делать? – глубоко вздохнув, спросила она.

– Поехали ко мне. Может, полегчает.

Влада расхохоталась. Ее смех звонко пронесся по округе и замер, будто застыл.

– Не, я не готова для таких смелых экспериментов. Теперь мне точно надо сваливать из

твоей квартиры.

– Это ты от своего ушлепка свалила, а от меня уже не свалишь… – сорвалось у Ильи

неожиданно.

– Что ты сказал? – опешила она.

– Что слышала. – Керлеп поднялся сам и вытащил Владку из сугроба. – Неужели ты

думала, что меня удовлетворит твой немногословный рассказ? И кстати, что ты там

говорила про мошенников?

– Да ладно! Неужели Чистюля чего-то не знает?! Всё узнал, а про мошенников не в

курсе?

Без сопротивления Влада уселась в машину и до самого дома не произнесла ни слова,

отказываясь даже привычно язвить, хотя отмалчиваться было не в ее духе.

Одно дело – предполагать или догадываться, что Илья мог покопаться в ее жизни, другое

– столкнуться с этой правдой лицом к лицу.

Влада не хотела, чтобы Чистюля узнал о той грязи и боли, что ей пришлось пережить, и

о причинах отъезда из родного города. Осознание, что ему всё известно, вызывало в

теле непроходящий холод и не давало согреться, хотя в салоне автомобиля было тепло.

Поднявшись в квартиру, Влада сбросила с себя верхнюю одежду и тут же ринулась в

спальню собирать вещи.

Илья, не торопясь, разделся, прошел на кухню, отыскал спиртное, наполнил два бокала и

пришел в комнату.

– Разумно. Но бесполезно, – громко сказал он, усевшись на аккуратно заправленную

кровать.

С минуту из-за перегородки у изголовья раздавалось суетливое шуршание. Видимо, Влада

продолжала сметать одежду с полок и трамбовать чемодан, потом всё стихло.

Выйдя в комнату, она обессиленно уселась на кровать рядом с Ильёй и тяжело вздохнула.

Чистюля протянул ей стакан.

– Чтобы согреться, лучше пить коньяк, но мы с тобой его в прошлый раз прикончили.

Поэтому будем греться ромом.

– Алкоголь я точно не буду, – отказалась Влада, мотнув головой.

– А что так? Боишься потерять самообладание? Брось. Не верю, что мне так повезет, что

у тебя от пятидесяти граммов напрочь снесет голову и ты сама кинешься мне на шею.

– Это плохая идея, – напомнила Влада. – Кидаться к тебе на шею.

– Это пиздец, какой треш. Худшее, что можно придумать, – это спать с подружками

сестры. Но постели нам все равно не избежать.

– Ты, как всегда, самоуверен.

– А ты, как всегда, пытаешься проехаться по моему эго самым примитивным способом.

Он всё еще протягивал ей стакан. Посомневавшись, Влада все-таки взяла спиртное и

пригубила.

– Мы неравнодушны друг к другу – это факт, – продолжил Чистюля. – Мы постоянно

ругаемся и что-то выясняем… А еще воспитываем нашу сестру, решаем семейные проблемы,

иногда изливаем друг другу душу… По-моему, мы делаем всё, что делают обычные

парочки, только не трахаемся. Мы даже спим в одной кровати, но только по очереди.

Мне кажется, это нелогично. Пора бы уже получить хоть какую-то моральную компенсацию

за весь этот блудняк, который происходит между нами. В виде физического

удовольствия.

– Меня не интересуют отношения. Ни ради физического удовольствия, ни ради чего-то

другого. Ни в каком виде. Ни с обязательствами, ни без них. Ни с тобой, ни с кем-то

другим. Раз уж ты теперь всё про меня знаешь, то должен понимать почему. Ты же всё

знаешь?

– Если ты имеешь в виду, знаю ли я, по какой причине ты оказалась в больнице, то, да,

знаю.

Влада нервно рассмеялась:

– Версий много. Тебе могли сказать, что я попала в аварию… Но это была не авария. Он

меня избил, и у меня случился выкидыш. А ему ничего за это не было. Он недосягаем.

Он никогда ни за что не отвечал и не ответит, наверное…

Илья глубокомысленно вздохнул, отпил из своего стакана и, глядя на остатки рома,

сказал:

– Когда Лика вывалила про меня и мать, мне тоже было неприятно. Я бы сам такое

никогда не рассказал. Ни за что не стал бы об этом говорить. Это всегда было для

меня болезненной и неприятной темой, которую я старался не затрагивать…

– Ты это к чему сейчас?

– К тому, что я примерно понимаю, что ты сейчас чувствуешь.