Чистюля

Глава 7

Это был их последний вечер вдвоем, вернее, последняя ночь. Все следующие дни Влада

старалась не оставаться с Ильёй наедине, дабы не создавать провокационных ситуаций и

не искушать ни себя, ни его. Оказалось, они не так уж равнодушны друг к другу. По

глазам Чистюли она поняла, что он тоже испытал возбуждение от поцелуя и

соприкосновения их тел, а это становилось опасным. Они рискуют наделать глупостей,

если вдруг вздумают повторить свой опыт.

Кстати говоря, попытка выяснить, чья это была проделка, ничего и не дала. Они с Лизой

провели небольшое расследование, собрали все бумажки, сравнили почерки, но ни к чему

не пришли.

После отпуска Влада продолжила придерживаться выбранной тактики и всячески избегала

Илью, стараясь не попадаться ему на глаза, хоть и не всегда успешно. Керлеп любил

наведываться без звонка и в такое время, когда деться уже было некуда. Лику такое

поведение подруги не настораживало. Она не раз становилась свидетельницей их стычек,

потому не увидела в стремлении Влады избежать встречи с Ильёй чего-то особенного.

Зато с Евой и Лизой они теперь встречались постоянно. Созванивались, заглядывали

куда-нибудь после занятий выпить кофе, ходили друг к другу в гости, устраивая

девичники. Было здорово. Наверное, впервые за долгое время Влада почувствовала под

ногами какую-то твердь и то, что у нее появились настоящие друзья. По крайней мере,

ей очень хотелось в это верить. А еще Владе нравилось, что девочки не пытались

столкнуть ее с Чистюлей и не устраивали им «случайных» встреч. Она сама попросила об

этом, и они уважали ее просьбу.

Сегодня подошла очередь Лизаветы поить подружек чаем и угощать вкусняшками. Они, как

обычно, засиделись допоздна, но Влада домой и не торопилась, чтобы не мешать Лике.

Та пропустила девичник по весьма уважительной причине: у нее было свидание.

Да, у Лики появился парень. Познакомились они еще летом в Лондоне, начали общаться и

продолжили, когда вернулись домой, мягко проживая все стадии влюбленности от

неловких разговоров, первых поцелуев до доверительных признаний и совместных

ночевок.

Эдгару Орлову было двадцать два года от роду, выглядел он как мальчишка, но был

воспитан, образован, принадлежал к интеллигентной семье и придерживался своей четкой

философии мира. Много говорил о самопознании, просветлении, о неисчерпаемых

человеческих ресурсах и связи с природой, не ел продукты животного происхождения и

занимался медитацией. Лика влюбилась в него по уши, перестала есть мясо, носить

кожаные вещи и купила коврик для йоги.

Чистюля, разумеется, не знал обо всем этом любовном безобразии. Так что если он

считал положительные изменения в поведении сестры результатом своего воспитания, то

глубоко ошибался. Всё было намного проще: Лика влюбилась. А когда человек

влюбляется, то меняются и его взгляды, и его поведение, происходит переоценка

ценностей и пересмотр себя. Сдвиг, конечно, может быть и в противоположную сторону,

но Лике любовь и Гарик пошли на пользу.

Выезжая от Лизы, Влада написала сообщение, спросив, ушел ли Гарик. Лика ответила, что

собирается. Но видимо, парнишка собраться так не успел.

Когда Влада приехала, в квартире главенствовали хаос, скандал и беспорядок. Кричала

Лика, кричал Илья, и сквозь их истошный ор изредка пробивался несмелый голос Гарика.

Приключилась самая банальная банальщина: Илья застукал Лику с парнем и прореагировал

ожидаемо агрессивно. Его поведение Владу ни капельки не удивило, оно было абсолютно

предсказуемо и логично.

Опять его мир пошатнулся. Опять ему нужно привыкать к чему-то новому.

А ведь Влада предупреждала Лику. Не раз говорила, что надо познакомить брата с

Эдгаром или хотя бы о нем рассказать. Намного хуже будет, если Илья случайно с ним

столкнется. В случае с Чистюлей нельзя пускать всё на самотек, его надо подготовить

заранее к таким глобальным изменением в жизни сестры. Он пока что еще не научился

отделять ее от себя и любое вмешательство в ее жизнь воспринимал болезненно. Но Лика

боялась, тянула, ждала какого-то, по ее мнению, подходящего момента. Дождалась…

Влада сбросила с себя куртку, ботинки и заскочила в кухню.

– Вы всё неправильно поняли, – лепетал бедный Орлов, прижимая к своей голой груди

бутылку минералки и заодно вжимаясь спиной в холодильник.

Он поглядывал на Лику. Та стояла по другую сторону, за кухонным островком, плакала и

стягивала на себе халатик, будто хотела им забинтоваться. Гарик рванул бы к ней,

прижал к себе, и они пережили эту бурю вместе, но препятствие в виде разгневанного и

во много раз превосходящего по физической силе брата для субтильного и миролюбивого

вегана было непреодолимо.

– Ты вообще заткнись, тебя не спрашивают! – рявкнул на него Чистюля.

Влада надеялась, что Илья застукал влюбленную парочку не голышом, и, судя по тому,

что Гарик еще жив, видимо, ребята были уже слегка одеты.

Увидев Владу, Чистюля тут же перекинул на нее свой гнев, с ходу набросившись:

– А ты где ходишь в такое время?!

– Ага, добрый вечер! – чуть усмехнувшись, Влада тут же дала ему отпор, чтоб немного

охладить его пыл.

Не сомневалась, что и ей сейчас достанется, но вдруг поняла, что ужасно, просто

невыносимо по нему соскучилась. Даже по его ору, потому что Илин голос, любая его

тональность от шепота до крика, пробирала ее до печенок. Потому что его глаза,

необычные, темно-зеленые светились сейчас от будоражащей ярости особенным глубинным

светом. Потому что Чистюля, всегда выглядящий как с обложки журнала, сейчас в своем

длинном, черно-синем пальто и такого же цвета свитере и брюках был особенно хорош.

Неотразим. Невозможно привлекателен.

С потемневшим от злости лицом Керлеп метался перед кухонным столом, и при каждом

движении вздрагивали полы его длинного пальто, охлестывая мощную фигуру.

– Так, вы две, сели обе, – Илья выбросил вперед руку, указав на Лику, на Владу, на

диван, а потом развернулся к Орлову: – А ты – на хуй отсюда, пока я тебе шею не

свернул.

Устыдившись неуместных мыслей, Влада вздохнула и усилием воли переключилась на

текущие проблемы. У нее на глазах, можно сказать, любовная трагедия разворачивалась,