Здравствуй, ледяной принц

Глава 8 Не все так гладко в королевстве

Когда все хорошо, начинаешь ждать какого-то подвоха. Вот и я то и дело поглядывала на Винтера, который допивал, кажется, третий бокал шампанского. Щеки принца раскраснелись, глаза заблестели, а я поняла, что кому-то пить нельзя вообще, иначе дела будут плохи. Попыталась забрать у Винтера очередной бокал – не вышло. Он вцепился в него, будто приклеили.

— Вин, – зашипела угрожающе, – тебе хватит.

— Винтер, – по привычке поправили меня.

— Алена, не приставай к человеку, – забубнил на ухо Ярик. – Новый год, дай оттянуться.

— Он алкоголь плохо переносит, – и почти не солгала.

— Он – плохо? По-моему, ему уже хорошо.

А Винтер, действительно, лучился благодушием и, кажется, о своей принадлежности к монаршему роду позабыл.

— Вот скажите мне, Анна Витальевна, – вопрошал он мою маму, – почему ваша дочь не желает становиться моей женой?

Та от заявления чуть не подавилась, папа покосился на Винтера совсем другими глазами.

— А ты предлагал? – осторожно спросила мама.

— Конечно. Нет, и все.

— Винтер, мы слишком мало знакомы, – шикнула на него я.

— Нет, подожди, я хочу разобраться!

И не скажешь, что пьяный, только глаза блестят, и говорит больше обычного.

— Ну, у Алены же жених был. Только расстались. Видимо, поэтому, – предположила мама.

— Жених этот..

— Хватит! – Я поднялась из-за стола. – Мы лучше пойдем спать. Время позднее.

— Ну! Аленка! – загудели двойняшки. – Вы куда?

— Последние дни были утомительны, отдохнуть надо, – ответила, подхватывая Винтера и утаскивая за собой буксиром.

К счастью, принц и не думал сопротивляться. Видимо, его хорошее настроение никуда не улетучилось. Я толкнула дверь в свою комнату – здесь все напоминало о детстве. Любимые книги, мягкие игрушки. Кровать, правда, была узковата для двоих, но и на полу оказаться риска не было.

— А мы не слишком рано ушли? Что скажут твои родители? – поинтересовался Винтер.

— Ничего не скажут. Новый год наступил, «Голубой огонек» смотреть не желаю, давай спать.

— Ты из-за меня ушла? – как-то немного расстроенно.

— Нет. Я правда устала, ты тут ни при чем. – Обернулась к нему. – Раздевайся, будем отдыхать.

Сама нырнула в ванную, чтобы умыться и сменить платье на шорты и майку. Тихонько вернулась в комнату. Винтер сидел на краю кровати и ждал меня. Его одежда ровно висела на стуле. Уже лучше!

— Спокойной ночи, – пробормотала я, пробираясь к стеночке.

Закуталась в одеяло, Винтеру оставила плед, он все равно не мерзнет. Вин тихонько лег рядом. От него пахло шампанским и мандаринами – кое-кто слопал их почти все.

Прошло минут пять. Я уже начинала засыпать, когда почувствовала, как мой сосед придвинулся ближе.

— Ты почему не спишь?

— Не спится, – тихо ответил Винтер.

— Тогда можешь вернуться к остальным, только шампанское не пей. И вообще спиртное.

— М-м-м.

— Это что значит?

— А вот что.

И Винтер осторожно привлек меня к себе. Поцеловал – так же осторожно и нерешительно. Затем куда решительнее, напористее. В первое мгновение я растерялась. Потом удивилась. И резко отстранилась.

— Вин, ты что? – И прежде, чем успел исправить: – Винтер?

— Ты – моя жена.

Нет, шампанское не выветрилось.

— Слушай, ну я же тебе говорила! Нет штампа в паспорте – не жена.

— Так давай поставим. Какая магия для этого нужна?

В полумраке синие глаза Винтера казались черными.

— Магия подачи заявления, – таинственно прошептала. – Подаешь заявление и через месяц, если не передумал, приходишь и клянешься любить меня вечно. А потом как получится. И – получаешь штамп в паспорт.

— Паспорт?

— Удостоверение личности. Только у тебя его нет, значит, и моим мужем ты стать не можешь, уж извини.

Винтер задумался. Мне было жаль отказывать ему раз за разом, но это для него все просто, а для меня – нет. Не сейчас, когда рана в сердце еще не до конца зажила. Не сейчас, когда слова Вина кажутся мне больше бредом, чем правдой.

Винтер повернулся на другой бок и затих. Я пару минут смотрела на его пушистый затылок, потом придвинулась ближе, погладила по плечу. Спина под пальцами тут же напряглась.

— Не обижайся, – прошептала. – И не торопи события, хорошо?

— Я стараюсь.

— Я знаю.

Обняла его и затихла. Странно, но лежать вот так, рядом, было привычно. Даже в чем-то правильно. Немного холодило запястье – наверное, эта его странная печать. Винтер задышал ровнее. Уснул. А я прислушивалась, как дом медленно погружается в тишину. Близкие редко сидели за новогодним столом до утра, развлечения продолжатся завтра. Точнее, уже сегодня, поэтому все разбрелись спать. Кто на кроватях, кто на диванах, кто на раскладушках. Хорошо все-таки, что взяла Винтера с собой. И ему это пойдет на пользу.

Рядом с ним было тепло. Вскоре я пригрелась и уснула. А проснулась от стука в дверь.

— Аленка! Винтер! Вставайте, сони! Айда на улицу!

— Ярик и Мирик, – шепнула на ухо Винтеру.

Потом поняла, что преспокойно сплю в его объятиях, и попыталась аккуратно выбраться. Не тут-то было!

— Давай полежим, – пробормотали мне в макушку.

— Алена! Мы знаем, что вы там! Сейчас дверь откроем, не застесняетесь?

Меня мигом снесло с кровати.

— Уже идем! – откликнулась, убегая в ванную.

Так, быстро принять душ, найти свитер в шкафу – не в платье же идти! Забыла захватить что-то для Винтера.

— Вин, я тебе воду оставила включенной. – Затолкала его в ванную. – Гель для душа на полочке, если сильно горячо, скажешь.

Винтер, видимо, начинал привыкать, потому что на этот раз обошлось без обледенения. Он вернулся минут через десять, уже не сонный, но взъерошенный и с мокрыми волосами.

— Нет, так ты на улицу не пойдешь! – мигом вцепилась в него. – Не хватало еще, чтобы простудился.

— Я не могу простудиться, Алена. Я же..

— Знаю, знаю, ледяной принц. Извините, ваше высочество, присядьте вот сюда, на стульчик, я вас высушу. – И взялась за фен.

Винтер понял, что спорить бесполезно, но, когда фен загудел над ухом, едва не шарахнулся со стула.

— Тихо, – перехватила его, пока не улизнул, – это всего лишь техника. Сиди и не дергайся.

В результате моих стараний парень превратился в синеглазый одуванчик – волосы торчали дыбом и не желали принимать приличный вид. Я хихикала, Винтер злился.

— Ничего, тебе идет. – Поцеловала в щеку, и он мигом утихомирился.