Страница 47 из 69
Глава 36
Не помню, сколько стояла под дверью реанимации. Минуты растянулись в бесконечность.
Мама то садилась, то вставала, металась по коридору.
Каждый раз, когда мимо проходил врач, она вскакивала и хватала его за рукав:
«Как мой муж?», «Можно ли его увидеть?».
А я просто сидела на жестком пластиковом стуле и смотрела в одну точку.
Голова болела, руки дрожали, внутри все гудело, как после взрыва.
Слезы закончились. Остались только пустота и страх.
– Кристина? Я приехал сразу как узнал, – Амир оказывается рядом так внезапно, что
поначалу думаю что уснула и вижу сон. В строгом пальто, с каменным лицом, в глазах –
тревога, искреннее сопереживание.
– Ты в порядке?
У меня нет сил ответить.
Просто смотрела на него – и в груди поднимается волна, тяжелая, черная, как морская
глубина. Нет, я понимаю что он ни в чем не виноват. Он не может отвечать за действия
Ясмины Галибовны. Все слишком сложно переплелось…
Мама внезапно вскакивает на ноги. Подходит резко к Юсупову и толкает его в грудь.
– Это же твоя мать все устроила! Ворвалась к нам! – произносит срывающимся голосом. –
Кричала, оскорбляла, орала, что моя дочь разрушила твою жизнь, что она позор, что
клейма на ней негде ставить. А теперь ты врываешься сюда и спрашиваешь как мой муж?
Да как у тебя наглости хватает! Уму непостижимо!!!
Амир молчит, но в глазах – вспышка, он напрягается, будто не верит или не может
осознать до конца.
– У моего мужа сердечный приступ! – продолжает кричать мама. Я пытаюсь ее успокоить,
но она меня отталкивает. – Из-за нее! Когда он схватился за сердце, она стояла и
просто смотрела. А потом ушла, довольная и счастливая! Просто ушла!
– Простите, я не знал… Мне очень жаль, – Амир проводит рукой по лицу, делает шаг ко
мне. – Крис, я…
– Не смей подходить к моей дочери! Оставь ее в покое!
– Простите меня, но не вам решать…
– Ну конечно, это ты все решаешь, потому что у тебя есть деньги, да? Самый тут
властный, да? А мы – так, грязь под ногами? Так вот, ты ошибаешься. Все не так!
– Я не говорил ничего подобного.
– Мам, пожалуйста, успокойся, – не выдержав повышаю голос. – Амир, пойдем… Я провожу
тебя.
– Сам дойдет! Не приближайся к нему! – мама продолжает истерить, хорошо что подходит
медсестра.
– Вам нельзя так нервничать, успокойтесь пожалуйста. Вы кричите так, что вас слышно в
реанимации. Вы хотите чтобы ваш муж все услышал??
– Сколько можно это терпеть, Амир?! Сколько?! Она унижала меня, потом пришла сюда,
довела моего отца до больницы! Я не могу больше все это носить!
Он бледнеет.
– Я разберусь. Я клянусь, Крис, я…
– Разберись с ней подальше от меня! – перебиваю резко. – Если ты хоть немного меня
уважаешь… держи свою мать подальше!
Слова вырываются рывками, с каждым вдохом – словно нож под ребра.
– Я не могу больше… ни угроз, ни оскорблений, ни всего этого безумия! Мне больно,
понимаешь?! Больно, Амир!
Он подходит ближе, медленно, как к дикому зверю, который в любой момент может
сорваться.
– Крис… пожалуйста. Не говори так. Я не знал, что она способна на такое. Обещаю, я
разберусь.
– Если ты правда можешь что-то сделать, пожалуйста, останови ее. Потому что это уже
невозможно терпеть дальше. У меня нет сил! – мой голос срывается.
– Нам лучше не общаться, думаю, ты сам это понимаешь.
Он стоит передо мной, мрачный, сжав кулаки так, что костяшки побелели.
Молчит. Только смотрит.
Я отворачиваюсь, потому что не могу выдержать этот взгляд.
Мама зовет меня, говорит, что можно зайти к отцу на пару минут.
Я иду к палате, спиной чувствуя, что Амир все еще стоит там, в коридоре.
И впервые в жизни мне кажется, что между нами пролегает пропасть, через которую уже
невозможно перекинуть мост.
***
Под утро я была как выжатая тряпка.
Сил не осталось даже на слезы. Все тело ломит от усталости, глаза жжет.
Мама спит, уткнувшись в край стула, рядом с ней – сумка, бутылка воды и какой-то
свитер, которым она накрыла колени.
Выпрямляюсь и какое-то время просто смотрю в одну точку. Воздух в больнице густой,
пропитанный антисептиком. Но главное, что папа стабилен, хотя все еще очень слаб и
врачи не дают гарантий…
Встаю, чувствуя как затекли ноги. Нестерпимо хочется кофе, иначе я просто рухну
здесь. Мне надо к сыну, потом снова вернусь сюда. Медленно бреду по коридору, и в
конце опять сталкиваюсь с Амиром. Он будто вырастает из темноты коридора.
Серое пальто, сжатые губы, бледное лицо.
– Крис, я отвезу тебя домой, – говорит негромко. – Ты должна хоть немного отдохнуть.
Хочу возразить, но не могу. Нет сил спорить. Да и если опять начнем разговаривать –
мама проснется и начнется новый виток скандала. Сил нет просто ни на что.
Мы едем в машине молча.
Город за окном блеклый, как будто его вымыло дождем.
Я смотрю в окно и чувствую, как тяжело бьется сердце.
Внутри – абсолютная пустота.
Вот и наш уютный дворик. Могу думать только о том, как сильно хочу в душ и взять на
руки своего малыша. Амир останавливает машину, но неожиданно блокирует двери.
– Что ты делаешь?
– Выслушай меня пожалуйста. Я еще раз хочу извиниться за мать.
– Хорошо. Я тебя услышала…
– Я не могу больше так, Крис, – произносит хрипло, будто через силу. – Я должен тебе
сказать. С Лилианой все кончено. Давно. Еще до того, как ты вернулась в мою жизнь,
между нами все было плохо. Ничего нет и не будет.
Он выдыхает, опустив плечи.
– Я устал от всего этого. От лжи, от игр, от ее шантажа, от моей матери, от всего,
что нас окружает.
Он бросил на меня короткий взгляд.
– Я хочу попробовать все заново, Крис. С тобой. Настоящее. С чистого листа. Без этих
стен и людей между нами.
Он делает паузу, и голос становится почти шепотом:
– Просто дай мне шанс.
Я сижу не двигаясь. Слушаю его и чувствую, как внутри поднимается что-то тяжелое,
очень болезненное. Я бы, может быть, даже заплакала, если бы могла.
Но вместо этого просто выдыхаю.
– Амир, сейчас не время.
Он чуть дернулся, словно от пощечины.
– Я не могу думать об этом, – продолжила я тихо. – У меня отец в реанимации. Мама