Страница 7 из 77
— Смотрите, господа, смотрите. Еще немного – и руки начнут выворачиваться из суставов.. Эй-эй! Сознание не терять, ты орать должен.
Порция холодной воды в лицо и пара жестких пощечин разом вернули Алекса к реальности. А потом веревка снова натянулась, и Алекс в точном соответствии с желаниями немца заорал. Гестаповец широко улыбнулся:
— Как видите, господа..
Что он еще хотел сказать, так и осталось тайной. А все потому, что дверь открылась и сразу после этого раздалось три негромких хлопка. Веревка мгновенно ослабла, и Алекс рухнул на колени. А немец еще секунду стоял, и из дырки во лбу его сочилась тоненькая струйка крови. Потом он рухнул, словно мешок, и мир разом ожил.
Взвизгнула молчавшая до того Светлана. Удивительно, однако это Алекс видел четко. То она молчала, словно загипнотизированная глядя на происходящее, а сейчас взвизгнула и прижалась к матери. А Марек кинулся к другу и начал трясущимися руками сдирать с его запястий веревку. Взрослые, что интересно, остались неподвижны, глядя на происходящее, как кролики на удава.
Впрочем, как ни странно, это все заинтересовало Алекса в последнюю очередь. Куда больше, сильнее даже, чем боль в суставах, его привлекло новое действующее лицо. Его он бы узнал где угодно, даже через красную пелену, висящую перед глазами. Потому что это была его мать, и такой Алекс ее в жизни еще не видел.
Вот бы никогда не подумал, что в этих местах бывают столь интересные объекты. К примеру, настоящий, отменно замаскированный бункер, благоустроенный, обставленный куда лучше, чем их квартира. И заметно больший по площади. Раз в двадцать примерно. И это только жилой трехуровневый блок. А что уж там ниже – и вовсе трудно сказать. Приятное место, честное слово.
Жаль только, насладиться комфортом в полной мере не получалось – плечи болели нещадно, и не столько из-за последствий общения с гестаповцами, сколько из-за вколотого матерью лекарства. Ускоренная регенерация – а куда деваться? Вырванный сустав – это куча внутренних повреждений и три месяца лечения. Или же риск вечной проблемы с тем, что рука периодически будет из него выскакивать. Альтернативой служили несколько часов иммобилизации и лекарство, обеспечивающее быструю регенерацию. Алекс о таком разве что слышал краем уха и не мог даже представить, сколько оно стоит. Вот только болело так, словно мышцы изнутри кислотой накачали. Если бы в комплекте к лекарству не шло мощное обезболивающее, он бы уже на стену полез от столь приятных ощущений. Впрочем, и сейчас приятного было мало. Хотя, конечно, мать старалась..
Ох, мама, мама! Когда она вломилась в кабинет гестаповца, ее вид подверг Алекса даже в больший шок, чем пистолет в руке. Он-то как раз вписывался в его миропорядок – до того, как пришли немцы, оборот оружия на планете был свободный. Но вот когда твоя мать более всего напоминает ниндзя из китайских фильмов или какого-нибудь бойца спецназа.. Не одеждой, как раз тут все обычно – черные джинсы паршивого местного пошива и такая же черная водолазка, разве что кроссовки выбиваются из общей гаммы – они темно-коричневые. Но манера двигаться вдруг стала иной. Скупые точные движения, практически неуловимые глазом, и ни тени эмоций на лице.
Эмоции появились через пару секунд. Оттолкнув Марека, она в два движения освободила руки сына, потом быстро ощупала ему плечи – и короткими точными движениями вправила суставы. Больно.. Ну, наверное, это и впрямь больно, только вот по сравнению с тем, что Алекс ощущал, будучи подвешенным на дыбе, это такая мелочь! После этого мать повернулась к собравшимся и зашипела не хуже змеи:
— Что встали? Оружие приберите – и за мной!
Потом они шли по коридорам гестапо, не таким уж и мрачным, к слову. Немцы под это дело захапали одну из местных школ – универсальные все же здания, что угодно размещать можно. Так что разрисованные специально для малышни веселыми картинками стены изрядно оживляли пейзаж.
А вот трупы немцев, попадавшиеся на пути, напротив, резко настраивали на серьезный лад. Хотя, учитывая, что они только что творили, могли бы и настроение поднять. Хотя бы в качестве компенсации за доставленные неудобства. Вот такие недетские мысли были в голове Алекса, когда они подошли к выходу.
Здесь Алекс немного «завис». Тяжелая дверь и замок, который откроется далеко не перед всеми. Издали видно окошко сканера, к которому надо поднести глаз для сканирования радужки. Не абы какой, а чьи характеристики есть в базе данных. И обязательно глаз живого человека. И, что характерно, в застекленной будке у входа сидел немец-дежурный, по освященной веками традиции пьющий кофе и разгадывающий кроссворд.
— Стоять здесь, молчать, не высовываться!
Как можно орать шепотом – тайна великая есть, но матери это удалось отменно. А потом она сунула пистолет сзади за пояс и, покачивая бедрами, походкой манекенщицы направилась к будке. Немец, при виде такого зрелища, уронил от удивления челюсть и привстал..
Мать спокойно подошла, а потом.. В общем, прежде, чем кто-то успел сообразить, что происходит, она голой рукой вышибла стекло, пальцем ткнула в глаз дежурному и, погрузив его в глазницу, зацепила немца изнутри. Как крюком вытянула конвульсивно брыкающуюся тушку наружу и тут же, не теряя времени, ткнула уцелевшим глазом в окошко сканера. Пискнула, разблокируясь, дверь, и сразу же осел на пол труп – уже труп – незадачливого стража нечестивых врат.
— Бегом на улицу!
Двое полицаев из местных, несущие охрану снаружи, успели только рты от удивления открыть. И, в общем-то, все. Пистолет кашлянул дважды – и оба мешками осели на землю. А мать уже тянула Алекса к стоящей машине. Очень известной в городе машине – на ней обычно рассекал начальник здешнего гестапо, вот уже несколько минут как покойный.
— Садимся, бегом!
— Но.. – попытался что-то сказать отец Светланы и тут же схлопотал оглушительную пощечину.
Мать потерла ушибленную руку:
— В машину!
На сей раз перечить ей никто не посмел, благо машина оказалась вместительная. Влезли все, мать – за руль, Алекс рядом с ней, ну и Марек рядом. Остальные как сельди в бочку набились сзади, на второй ряд. Секунда – и вот они уже летят по городу, колеса едва заметно шелестят, и никто не смеет их остановить.
Какие-то пять минут – и они уже возле дома. Мать сунула в руки Алексу пистолет:
— Всем сидеть. Если что – стреляй!