Страница 49 из 77
Вот ведь! Алекс глазам своим поверить не мог. Всю жизнь мечтал о «ломтерезке» и был уверен, что никогда в жизни ее не то что потрогать не сможет – даже увидеть не доведется. Ну, разве что на картинке. А тут родная мать стоит и с привычной небрежностью поигрывает этим легендарным оружием, да так, что кончик сверкающего плазмой лезвия описывает круги аккурат перед носами ее оппонентов. И нет сомнения, что она этим оружием управлять умеет очень неплохо. Это что же, выходит, оно у нее все это время имелось? И она даже не сказала?
— Молодые люди, – слова матери звучали издевательски. – Разожмите пальцы – не дай бог, порежетесь. Вот так, молодцы. А теперь лечь на пол тупыми рожами вниз. И руки за голову!
Полчаса спустя «Изумруд» уходил от планеты, оставив на полу терминала четверых связанных, отчаянно матерящихся на своем языке японцев. Мать гнала корабль на предельно допустимом для старой конструкции ускорении. Алекс привычно сидел в кресле второго пилота, и сегодня он мог гордиться собой – ему доверили расчет курса, и он справился. Наконец мать выдохнула, устало вытерла пот со лба.
— Нашумели слишком. Хотя, может, оно и к лучшему.
— Почему?
— Скоро поймешь.
Алекс не стал спорить. Он уже убедился: пытаться вытянуть что-то из матери бесполезно, все равно не скажет. Но если она говорит, что скоро поймет – значит, так и будет. Поэтому, чуть подумав, он задал вопрос, волнующий его уже более получаса:
— Мам, а откуда у тебя.. ну.. – он вдруг забыл правильное название оружия, – ломтерезка.
— Эта? – мать коснулась правой рукой предплечья, и из потайного кармана мягко скользнуло в ладонь старинное, легендарное оружие. – Красивое, правда?
— Ага, – парень, как завороженный, смотрел на него. Честно говоря, ломтерезка не поражала дизайнерскими изысками, но было в ней что-то, притягивающее взгляд. Совершенство огненной смерти, наверное.
— Подарок твоего отца. Для тебя, но не сейчас. Это оружие передается в роду, когда старший сын получает первые офицерские погоны.
— И при этом будет играть какой-нибудь страшный марш, – фыркнул Алекс.
— Без вариантов. Но подумай сам. Для мужчины есть три страшных марша. По возрастающей, это марш имперской пехоты, похоронный марш и марш Мендельсона. Какой выбираешь?
Алекс представил открывающиеся перспективы и зябко передернул плечами:
— Лучше уж первый.
— Ну, вот видишь, ты сам ответил. Пойдешь в военное училище. А теперь пойдем, нас там уже заждались.
Их действительно ждали. Вся компашка, раскидав вещи по каютам, вернулась, дабы получить ответы на кое-какие вопросы. Теперь они сидели в кают-компании, потягивали кофе, чай, а некоторые и кое-что покрепче. И внимательно разглядывали Азуми, совершенно этого не скрывая. Девушка под таким перекрестным досмотром явно чувствовала себя не слишком комфортно и, хоть и пыталась сохранять невозмутимость, получалось это у нее так себе.
— Ну как вы здесь?
— Хотелось бы знать, из-за чего наш отдых прервали, а жизни подвергли риску, – Йозеф говорил внушительно, но беззлобно. То есть отрабатывал мужскую обязанность взять на себя ответственность.. ну хотя бы за что-нибудь. За получение информации, к примеру.
— А пусть она сама расскажет, – мать небрежно кивнула в сторону Азуми. – Девочка, сядь туда, пожалуйста. Вот так, молодец. А теперь имей в виду – на тебя наведен целый комплекс датчиков. Попытаешься соврать или хотя бы встать – я тебя просто в космос выброшу.
Мать не шутила. Уж что-что, а это Алекс понимать умел. И для человека, в одиночку вынесшего городское управление гестапо, прихлопнуть шпионку-неудачницу проще, чем высморкаться. Впрочем, Азуми не протестовала и рассказ повторила, и на вопросы ответила. Когда она закончила, воцарилось молчание.
— Ты ей веришь? – не выдержала, наконец, Марыся.
В ответ мать, просматривающая на экране своего планшета какие-то графики, лишь дернула плечом:
— Не врет. Есть, конечно, всякие мелочи, но из тех, что соврет или хотя бы попытается скрыть любой человек. Не знаю, чиста ли она перед законом, да мне это и неинтересно, однако же с нами она пересеклась и впрямь случайно. Не шпионка, не внедренный к нам агент. Ладно, раз уж так сложилось, вывезем ее подальше отсюда.
— Оно нам надо?
— Марысь, – задушевно улыбнулась мать. – Я всю жизнь считала себя ответственной за тех, кого приручала. Вот за тебя, например.
— Да ты!..
— Молчать! – до того сидевшая безмолвно Лийса внезапно хлопнула ладонью по столу. Да так, что тот загудел, а стоящая рядом чашка перевернулась. По белому пластику медленно растекалось черное кофейное пятно. – Заткнись уже.
— Да ты..
— Похоже, других слов ты не знаешь, – финка аккуратно поставила бокал, который до того держала в другой руке, и Алекс обратил внимание на то, что он почти полный. Или не пила, или едва пригубила.. – Ты действительно глупа или притворяешься? Мы можем не любить нашего капитана, однако же, не будь ее, где мы сейчас были, а? В концлагере? Иди в задницу, Марысь, но у тебя сейчас кошачий рефлекс.
— Чего?
— Ты смотришь на звездолет, словно кошка на любимую коробку. А никогда не думала, что кошки любят коробки потому, что те напоминают им о помойке, где их нашли? Мы все здесь подобранные, не забывай об этом. А ты, девочка, – она повернулась к Азуми, – не бойся. Наш капитан сволочь редкая, но своих не бросает.
Марыся фыркнула, но промолчала. Йозеф лишь кивнул. Молодежь, как обычно, никто не спрашивал. Мать усмехнулась:
— Ну, тогда спать. Леш, проводи.. гостью в каюту.
— В какую? – педантично уточнил Алекс.
— Без разницы, свободные у нас вроде бы остались.
Насчет вроде бы – это сарказм, конечно. И мать, и Алекс, да и все остальные знали, что осталась одна свободная каюта. Так что парень хмыкнул и тронул Азуми за плечо:
— Пошли.
Идти было совсем недалеко, хотя каюта была и самая неудобная. В том плане, что из нее до кают-компании идти было дальше всего. Аж на целых три шага.
— Заходи, – Алекс пропустил девушку вперед, и, судя по ее реакции, она к такому была непривычна. – Это твой дом на ближайшие дни.
— Спасибо.
— Располагайся. Хотя.. У тебя ж и нет ничего. Подожди.
Через пять минут он вернулся и принес с собой целую кипу вещей. От сменного белья до рабочего комбинезона, самого маленького, какие только смог найти. Вместо повседневной одежды сойдет. Правда, женским все это не назовешь, но лучше, чем ничего.