Страница 12 из 77
Вообще, мать и Изабеллу-то на него подвесила для того, чтобы от дурных мыслей отвлечь. Это Алекс понимал хорошо – чай, не маленький уже. И, надо признать, это вполне работало. Заодно пристрастился читать.
Удивительно, но что такое книги, он по-настоящему понял только сейчас. Пока Гренада была вольной планетой, цензуры как таковой не было. Вот только вместо того, чтобы читать, всегда можно было найти развлечения поинтереснее. А потом всего этого вдруг не стало. И книг в том числе.
Немцы, захватив планету, сработали максимально просто – заблокировали все библиотечные базы данных, вместо них закачав свою. Единую, высочайше одобренную и бесконечно скучную. И – без вариантов. Как же, ее ведь лично кайзер одобрил! Правда, Алекс сомневался, что кайзер даже видел такую чушь, но высказывать это вслух граничило с крамолой и грозило неприятностями. Ну, когда они в городе были, грозило, а сейчас просто стало неактуально, поскольку в библиотеке их убежища богатство томов граничило с бесконечностью. Электронных томов, разумеется, но люди пользовались этим форматом еще с докосмической эпохи и успели привыкнуть.
Впрочем, тут все развлекались, как могли, благо места хватало. База, похоже, изначально была рассчитана на куда большее число народу. Как однажды обмолвилась мать, большая ее часть пребывала в консервации, но и того, что было открыто гостям, хватило бы для комфортного размещения пары десятков человек. В смысле в отдельных комнатах, с индивидуальными санузлами. И, что интересно, народ по одному и расползся, логично рассудив, что личное пространство для отдыха просто необходимо. Хотя друг к другу постоянно мотались, конечно. Особенно ребята – то Марек к Светлане, то она к нему. Как подозревал Алекс, у них шла перманентная битва при Камасутре. Оставалось надеяться, что Марек помнит: движение – это жизнь, неосторожное движение – это новая жизнь. Словом, с бытовой точки зрения все потихоньку утрясалось.
А вот снаружи дела обстояли не столь радужно. Немцы, для которых убийство главного гестаповца и целой кучи сотрудников рангом пониже выглядело изрядной плюхой по репутации, как с цепи сорвались. Весь город дрожал от арестов, порт был закрыт для приема и отправления судов, работы остановились. Если бы происшедшее было обычной диверсией, можно сказать, что она удалась. Вот только ситуация оказалась чуть-чуть иной. Сейчас работяги, оставшиеся без жалованья и, соответственно, вынужденные сесть на диету, моментально пришли к выводу, что виноваты те, кто их подставил. Особенно учитывая, что Варшавски – профсоюзный деятель и, теоретически, не должен делать чего-либо во вред своим избирателям.
Результат получился неприятным. Желая прекращения репрессий и обуянные праведным гневом, беглецов искали не только немцы, но и мафия, и даже простые работяги. Не половина города, конечно, однако и пятая часть – уже немало. Невесело, в общем.
А еще, Алекс не мог понять, что будет дальше. Мать сказала, что намерена вывезти их с планеты. Как? Единственный гражданский космодром с момента вторжения работал лишь на отправку грузов в рейх. Ну и прием их оттуда же. Где разместили свои космодромы военные, он понятия не имел, да и какая разница? Оттуда все равно не улетишь. При этом мать, как ни странно, пребывала в абсолютном спокойствии. Это вселяло уверенность, но порождало вопросы.
С другой стороны, они ведь и впрямь никуда не торопились. Найти их убежище – это из области ненаучной фантастики. Маскировали его те, кто и опытом, и техническими возможностями были не чета немцам. Из этого, к слову, можно было сделать предположения о том, чьи интересы мать здесь, собственно, представляет. На роли главных подозреваемых почему-то упорно выползали имперцы и янки, причем Империя лидировала с большим отрывом.
А вообще, Алекс на мать даже немного обиделся. Столько лет – и ни словом, ни полусловом не обмолвиться! Умом-то понимаешь, что она права, а с другой стороны.. Уж сыну-то могла бы сказать! Он бы никому! Вот честное слово!
Но книги книгами, а к концу недели от скуки хотелось на стенку лезть. И не одному Алексу – товарищи тоже не знали, куда себя девать. Как ни крути, а даже самое интересное, но на постоянной основе и без альтернатив, довольно быстро приедается. Правда, мать нашла вариант развлечения, показав еще один выход с базы. Как выяснилось, пройти надо было всего-то метров двести по узкому и, судя по ровным стенам, рукотворному коридору, чтобы выбраться наружу и попасть на берег моря. Совсем не в той бухте, через которую они сюда попали, к слову, ну да береговая линия в этих местах была изрезанная до полной невменяемости, и всевозможных мелких бухточек – не сосчитать. Главное, что место прикрытое и со стороны моря, и сверху – высокий каменный козырек надежно прятал их от воздушного наблюдения. А огороженная обломками камней чаша с очень мелким проходом в море – это место, где можно и искупаться, и рыбы половить, и не бояться при этом, что сюда из глубин заплывет что-то крупное и хищное. В общем, не самое интересное развлечение, особенно учитывая, что выходить можно только вечером, но все лучше, чем ничего.
Здесь у них и состоялся разговор. Они с Мареком как раз сидели с удочками, наблюдая за лениво покачивающимися на волнах поплавками. Клев был не очень, да и рыбешка мелкая – они ее сразу же отпускали. Ничего более-менее солидного наживкой сегодня не заинтересовалось. Это вчера Мареку села на крючок пучеглазая карпина – закованный в панцирь реликт давным-давно минувших эпох. Рыба (ее так называли по аналогии с земными, хотя общего между этими существами было не так уж и много, просто схожие условия обитания формируют и аналогичные формы) весила килограммов пять, из которых половина – нежнейшее мясо. Они ее, помнится, вываживали около получаса. Было за что бороться. Вот только сегодня достойные трофеи – мясо серого гребешка – крупного, с ладонь, моллюска, которого из ракушки-то хрен вытрясешь – игнорировали напрочь. То ли погода не для клева, то ли еще что.
С другой стороны, все равно достойное времяпровождение – одним глазом за поплавком следить, а другим наблюдать за тем, как Светлана чуть в стороне купается. Ну, так, на всякий случай, чтоб ее случайно в море не унесло или там судорогой не скрутило. Последнее вряд ли, конечно, температура воды двадцать шесть градусов, но мало ли.