Страница 63 из 69
[242]
[Русалии (Rusalii) — двухдневный религиозный праздник, соответствующий Троице и Духову дню. Прим. пер.]
, и вышел старик с наследником в поле, показать ему имение. Пшеница уже созревала, и куда ни кинешь взгляд, всюду были только нивы.
Крестьянка за швейным полотном. Николае Григореску, между 1893 и 1900 гг.
Galeria de Artă Românească a Muzeului National de Artă al României / Wikimedia Commons
Разговорились сын с отцом, и начал богач выспрашивать, чему же юноша обучился там, где провел столько лет.
— Чему научился? Смотри, батюшка, я могу сделать так, что град обрушится на соседские поля, а на наших не тронет ни единого колоска.
Старик рассмеялся. Не успел он сказать ни слова, как юноша повернулся на восток и сделал три знака, чей смысл был лишь ему одному известен; и тотчас же сгустились такие тучи, что прямо волосы дыбом. Тучи эти ринулись по небосводу так быстро, словно их гнал кнутом нечистый, и остановились прямо над соседскими владениями. И потихоньку, полегоньку… сперва меленький, потом размером с чечевичное зерно… затем с горошину и, наконец, с утиное яйцо — словом, пошел такой град, что казалось, будто наступил конец света.
— Хватит, сыночек, хватит! — со слезами на глазах закричал богач, и юноша, повернувшись на закат, сделал три других знака.
Тучи умчались за край небосвода, и стал он таким же голубым, как прежде.
— Так вот чему ты научился, мой родненький?..
С той поры сыновняя ученость повергла его в такую тоску, что сидел он вечно мрачный, словно от собственных мыслей его терзала нестерпимая боль. А юноша проводил время с Флорикой, рассказывал ей о том, что повидал, странствуя по миру, и девица ловила каждое слово, слетавшее с любимых уст. Дошло до того, что она уже не могла быть с ним в разлуке, и вечером, когда приходилось отправляться домой, печалилась так, что всю ноченьку проводила в слезах.
Как прошло недели две, старик вывел сына на разговор в поле — вон туда, видишь? Я там вот уж сколько лет пасу свое голодное стадо. Что задумал богач, никто не знал, но вид у бедолаги был такой, словно он умом тронулся.
Вот пришли они, куда хотели, и отец сказал сыну:
— Родной мой, обнажи голову и возблагодари Господа за богатство, которое он нам подарил.
Юноша рассмеялся.
— Ну теперь-то ты понимаешь? — спросил меня пастух и перекрестился. — Не понимаешь! Юнец не только не поклонился Богу, он даже совершить крестное знамение не смог; в голове у него засел нечистый, и все время, пока он учился, прошло в школе
шоломонаров
… он продал душу дьяволу…
Богач, не говоря ни слова, вытащил из-за пазухи пистолет и застрелил сына.
Там и похоронил тайком, не поведав ни одной живой душе…
Ну, какие-то слухи были, однако никто не мог ничего сказать наверняка.
Разбитое сердце подсказывало Флорике, что с ее возлюбленным что-то случилось, и рыдала она днем и ночью, очень уж больно было бедняжке. Все бродила она и бродила, орошая слезами нивы, все искала могилу. Через неделю какие-то люди нашли ее на берегу ручья, мертвую.
Вскоре богач умер от скорби, а поля пришли в запустение — никто их не вскапывал, никто о них не заботился, и в конце концов получилось пастбище. Я вот уж сколько лет прихожу сюда со стадом, но береженого Бог бережет — к ручью ни разу не приближался…
Одуванчики, которые малышня собирает, — это слезы Флорики, упавшие на землю, пока она искала любимого… Взгляни-ка… там ведь уже нету ни одного? Нету, откуда же им взяться… Сейчас лето в самом разгаре, а они цветут всего лишь два месяца весной… И куда больше-то? Слабенькие, бедняжки… девичьи слезы да вечный покой…
Штима Банилор — Денежный дух (Т. Памфиле)
[243]
[Pamfile T. Mitologie românească II. Comorile. București: librăriile Socec, 1916. Р. 17–19.]
Штима, Шкима, или Счима
[244]
[Marian S. Fl. Sărbătorile la români. Vol. III. București: Tipografia Carol Gӧbl, 1901. P. 247; Academia Română, Ms. no. 3418. P. 241. Прим. Т. Памфиле.]
, Банилор — это дух денег или кладов; незримое существо, которому поручено стеречь сокровище, зарытое или помещенное в какой-либо тайник, также находящийся в земле. Это обязательство духа проистекает из клятвы, которую дал хозяин сокровища.
Согласно народным поверьям, Штима Банилор может принимать разные облики.
Дух хорошего, чистого клада — мужчина или женщина в белом одеянии. Если мужчина — у него белая борода; если женщина — белые косы
[245]
[Поверье румын из Ватра-Дорней, Буковина, которым поделился г-н Теофил Бизом. Прим. Т. Памфиле.]
.
Согласно иному мнению, Штима чистого клада — это Ангел или Белый человек
[246]
[Сообщил г-н П. Углиш, Ардял. Прим. Т. Памфиле.]
, как его называют в некоторых регионах Трансильвании, и именно по его появлению узнают о существовании клада: «И когда видишь, как клад пляшет, не спускай глаз с того места, чтобы его не потерять, ибо
искра появляется не более трех раз
; и если подойдешь, чтобы оставить метку, она будет плясать, пока ты не окажешься близко; и если Господь будет на твоей стороне, клад окажется хорошим, и ты оставил метку там, где плясало, то можешь забрать его в любой момент, потому что
хорошие клады охраняет Ангел
. И когда видишь пляску, он тебе показывается в белых одеждах, потому его и называют Белым человеком; он тебя зовет и показывает, где спрятано; а если ты не хочешь приближаться, он подходит к тебе, и просит знак, и помещает его там, где клад»
[247]
[Marian S. Fl. Sărbătorile la români. Vol. III… P. 251. Прим. Т. Памфиле.]
.
Иногда Штима выглядит расплывчато и ее называют
тенью
, как в одной из историй, рассказанных ранее, окруженной еще более расплывчатыми двойниками
[248]
[Revista “Șezătoarea”. Vol. I. P. 286. Прим. Т. Памфиле.]
. Она может даже превращаться в того, кто клад и закопал
[249]
[Revista “Ion Creangă”. Vol. VII. P. 262; Rădulescu-Codin C. Legende, tradiții și amintiri istorice. București: Librăriile Socec, 1910. P. 29–30. Прим. Т. Памфиле.]
, и тогда получается, что человек этот раздает собственные деньги всем желающим, словно распахивает для них двери сокровищницы
[250]
[Поверье румын из Ватра-Дорней, Буковина, которым поделился г-н Теофил Бизом. Прим. Т. Памфиле.]
.
Змей, который, согласно многим поверьям, охраняет клад, — это олицетворение силы, необходимой подобному стражу, чтобы противостоять желающим сделать его службу напрасной. Как и тень, он поступает с доверенными ему деньгами так, как пожелает.
«Одному мужику из Мередьо Змеи пообещали отдать сокровище, если он придет к ним с достойным товарищем.