Страница 5 из 69
Сперва в коня забрался глупый черт и начал старательно тянуть повозку за собой. Потом он устал и уступил место хромому, который, опираясь на две руки и одну ногу, кое-как ковыляя, выполнил и свою часть задуманного. Далее был снова черед глупого черта, и опять хромого, но теперь тот брат, у которого ноги были в полном порядке, оценил по достоинству покой, испытанный в повозке, и решил, что лучше бы ему и дальше прохлаждаться, а сородич пусть навсегда останется узником глиняного коня. Не тратя много времени на размышления, он его там и запер, а сам расселся в повозке, довольный.
Хромой тянул ее сколько мог, а потом ему надоело, он плюнул на все и отправился куда глаза глядят. Господа в те времена никто не видел, не знал — ни сами черти, ни их мать.
Гора, не привязанная к земной тверди, — причудливый, но не уникальный образ. Это, скорее, мифологический мотив, известный и другим народам. Так, например, согласно древнегреческому преданию, остров Делос — место рождения Аполлона и Артемиды — был как раз такой «плавающей горой», пока его не закрепили; а в Древнем Китае существовал миф о носимых по волнам островах бессмертных, из которых самый известный — гора Пэнлай.
Другой интересный момент, связанный с буковинским преданием, относится к первой женщине на земле, которую носило ветрами, пока в нее не вдохнули жизнь. Здесь стоит процитировать сочинение Аристотеля «О душе»: «Этим же недостатком [касательно понимания природы души] страдает и учение, изложенное в так называемых орфических песнопениях. А именно: в них говорится, что душа, носимая ветрами, появляется из Вселенной при вдыхании»
[11]
[Пер. М. И. Иткина, П. С. Попова.]
. Конечно, на основании единственной цитаты нельзя сделать вывод о том, что предание как-то связано с орфиками. Однако фракийское происхождение Орфея — известная часть мифологической традиции, и именно фракийцы некогда обитали на территории современной Румынии. Возможно, предание об обитателях плавающей горы — не курьез, а отголосок куда более древнего мировоззрения; даже если это не так, трудно отрицать удивительное созвучие этой истории с представлением о душе, свойственным орфизму.
Ангел по имени Андрей (из собрания Т. Памфиле)
[12]
[Pamfile Т. Povestea lumii de demult… P. 25.]
В начале начал был Господь один-одинешенек, а вместо мира, в котором мы живем, всюду простиралась одна лишь вода. Господь передвигался по водам в лодке, где на веслах сидел ангел по имени Андрей. Поскольку этот Андрей возомнил себя таким же могущественным, как Господь, тот рассердился и бросил его в воду; потом из кусочка ила, что прилип к борту, сделал лепешку. Затем призвал Андрея и велел ему тянуть эту лепешку на восток, и вот так из нее появилась обширная земная твердь. А дерзкий ангел, который твердь поддерживал снизу, так и остался в воде — по сей день вся тяжесть земная опирается на голову бедолаги.
Странный ангел никак не связан с апостолом Андреем; это явно не христианский персонаж. Но откуда же он взялся? Первым делом, конечно, вспоминается древнегреческий титан Атлас, державший на плечах небесный свод, и даже имя выглядит похожим. Однако известнейший румынский филолог Б. П. Хашдеу считал, что предание имеет вовсе не древнегреческие, а богомильские — и манихейские — корни. Он также признавал, что мы не знаем, как аналогичного титана, демона или ангела звали персы — Андра? Андар?
[13]
[Petriceicu Hasdeu B. Dicționarul limbii istorice și poporane a românilor. Tom. II. București: Librăriile Socec, 1890. P. 53–54.]
В манихейской космогонии действительно существует титан, подпирающий если не всю Вселенную, то ее значимую часть: «Атлас (Манбед, Mānbed) — божество, которое стоит на пятой земле и держит восемь миров на своих плечах»
[14]
[Esmailpour A. Manichaean Gnosis and Creation Myth // Sino-Platonic Papers. 2005. Nr. 156. July. P. 51.]
. Миф о держателе миров мог проникнуть на территорию современной Румынии через богомилов, но мы вряд ли когда-нибудь поймем, как и почему он смешался с мифом о ныряльщике за землей, прежде чем подвергнуться христианизации.
Отметим также, что Б. П. Хашдеу писал о богомилах как продолжателях армянских павликиан и их влиянии на румынскую мифологию, фольклор и народную литературу в своем труде Cuvinte din bătrâni («Слова стародавние»). Он указал, что земли нынешней Румынии оказались под воздействием этого еретического вероучения примерно в тот же период, когда оно пустило корни в Болгарии. Он привел в обоснование своей позиции несколько доводов историко-географического характера, включая один неочевидный, но достаточно любопытный:
Известно, что павликиане особо почитали апостола Павла, считая себя прямыми последователями самого либерального из учеников Христа. Они назывались «христианами святого Павла», откуда — вероятно — и произошло именование «павликиане».
Но ведь на это претендовали и румыны вплоть до XVI века и даже позднее, хотя в остальном их религиозные обыкновения казались вполне ортодоксальными.
В 1527 году приехавший в Молдову трансильванский сакс Георг фон Райхерсторфер, посол венгерского короля Фердинанда, узнал, что здешние жители верят, будто сохранили в неприкосновенности не какую-нибудь христианскую религию, а именно ту, которую проповедовал святой Павел: «Gens ista Moldavica — S. Pauli, ut ipsi volunt, religionem hactenus iam inde ab initio non sine summa veneratione et pietate coluit»
[15]
[«Этот молдавский народ, по их собственному утверждению, с самого начала и доныне исповедует религию святого Павла с наивысшим почтением и благочестием» (лат.).]
.
Схожим образом в 1536 году один молдавский боярин убеждал немецкого дипломата, что Петру-Водэ Рареш исповедует христианство по заветам Sancti Pauli
[16]
[Святого Павла (лат.).]
.
До 1699 года кое-какие жители Трансильвании ставили апостола Павла выше прочих святых, а у саксов и поныне бытует насмешливое присловье: «Er hat sie verlassen, wie Sanct-Paul die Bloch»
[17]
[«Бросил, как святой Павел валахов» (нем.).]
.
Нельзя ли считать необыкновенное усердие, с которым почитали великого апостола народов, — даром что сие усердие можно объяснить по-разному, — реликтом, оставшимся со времен существования в Траяновой Дакии павликианства?
[18]
[Petriceicu Hasdeu B. Cuvente den bătrăni. București: Cultura națională, 1937. P. 143–144.]
Однозначно ответить на вопрос, заданный Б. П. Хашдеу, мы не можем, но сама его постановка будит воображение. Так или иначе, редкие богомильские (или павликианские?) реликты в румынском фольклоре действительно присутствуют, что подтверждает миф об «ангеле Андрее».
Камни и песок (из собрания Е. Никулицэ-Воронки)
[19]