Страница 48 из 69
. Одним из обязательных условий была постройка для девушек качелей-релей (но развлечение осуждалось, как слишком эротическое).
В Данковском уезде Рязанской губернии молодые женщины и девушки в мужской одежде или в одних рубашках, распустив волосы, уходили в поле, где пели, плясали, водили хороводы, а после возвращения нападали на встречных мужчин и стегали их плетьми
[370]
[Соколова В. К. Весенне-летние календарные обряды русских, украинцев и белорусов XIX — начало XX в. М.: Наука, 1979.]
.
Троицкий цикл праздников завершало Петрово заговенье — Петровский пост, начинавшийся в первое воскресенье после Троицы.
Строма-Кострома
К Петровскому заговенью на Нижегородчине приурочен обряд похорон Костромы (Стромы). Инициатива проведения и главные роли в обряде принадлежали женщинам, хотя принимать участие в нем, по крайней мере с XIX века, могли и мужчины, и дети. В селе Шутилово Первомайского района обряд разыгрывался до последнего времени. Суть обряда заключается в смерти и похоронах Костромы. В Нижегородских селах Кострома чаще всего представлена в женском облике, хотя есть представления о Костроме как о мужском персонаже. Кострома — это специально изготовленная кукла в человеческий рост, обряженная в женский наряд. По рассказам жителей села Шутилово, в 20–30-е гг. XX в. обряд разыгрывался здесь в течение шести дней, причем большую часть времени, от вторника до воскресенья, чучело изображало живую Кострому, что, должно быть, имело когда-то существенное значение в общем смысле обряда
[371]
[Корепова К. Е. Русские календарные обряды и праздники Нижегородского Поволжья. СПб.: Тропа Троянова, 2009.]
. В воскресенье Строма умирала, и ее с причитаниями и плачами несли хоронить в поле. Там чучело раздирали, солому разбрасывали, а сразу по возвращении на улице, у дома, где изготовляли Кострому, начинались общие поминки — обычное деревенское гулянье с закуской, песнями и пляской. В некоторых местах покойницу Кострому бросали в речку. Подобным образом поступали с Костромой и в Муроме. Только там в похоронах принимали участие и парни, и девушки
[372]
[Северная Пчела // 28 ноября 1842, № 267.]
.
Похороны Костромы. Муром. Иллюстрация из «Вестника археологии и истории» (1911. Вып. 20). Санкт-Петербург, 1911
Похороны кукушки
На Верхней Оке (в Калужской, Орловской, Тульской, Курской областях) проводился обряд «похороны кукушки». Чаще всего на Вознесение (40-й день после Пасхи), Троицу, Духов день (на следующий день после Троицы), изредка — на Николу (22 мая) или Петровки (12 июля). Обряд проводился исключительно женщинами, однако девушки играли в нем особую роль
[373]
[Бернштам Т. А. Обряд «крещение и похороны кукушки». В сб. Материальная культура и мифология. Л., 1981. URL.: https://clc.li/cwfmq.]
.
«Кукушку», небольшую антропоморфную куклу, символ весны и пробуждения природы, делали из тряпок, соломы, травы, березовых веток. Кукушку наряжали в специально сшитую одежду, украшали лентами, стеклянными бусами и монетами, а иногда даже превращали в невесту
[374]
[Журавлева Е. А. Кукушка. Русский весенний обряд. Живая старина (журнал). 1994. № 4.]
.
Как писала известный советский этнограф Т. А. Бернштам, «в Калужской губ. в одежде кукушки обязательно присутствует красный цвет — красные сарафан и платок, травку или корень “пеленали” в красный лоскут, траву украшали красными лентами, пестрые лоскутки всегда содержали красный цвет, из травы “кукушкины слезки” сплетали венок и перевязывали его красной лентой»
[375]
[Бернштам Т. А. Обряд «крещение и похороны кукушки». В сб. Материальная культура и мифология. Л., 1981. URL.: https://clc.li/cwfmq.]
.
Каждая участница приносила ткань, и все вместе мастерили одежду для куклы. Готовую кукушку клали в гроб или коробку из-под конфет, и похоронная процессия отправлялась по деревне. Одни участницы голосили, оплакивая «покойную», другие пели и плясали. По пути девушки собирали с каждого жителя яичко или деньги на совместную трапезу.
Кукушку хоронили в тайном месте (в лесу, в поле, на кладбище; где-то закапывали в землю, где-то просто прятали). Никто не должен был узнать, где кукла, особенно парни. Они же старались найти кукушку и разорить. После «похорон» участницы обряда кумились и накрывали стол, на котором обязательным блюдом была яичница.
Через некоторое время девушки шли на могилу кукушки, там раскумливались и возвращались в деревню, иногда забрав с собой куклу
[376]
[Журавлева Е. А. Кукушка. Русский весенний обряд. Живая старина (журнал). 1994. № 4.]
.
Птичьи проводы
В русской календарной обрядности встречаются ритуальные проводы и других орнитоморфных существ. На юге Нижегородского края существовал особый обряд, посвященный соловью и зафиксированный только в трех селах: Новомихайловка (Лукояновский р-н), Мадаево и Ризоватово (Починковский р-н). Территория распространения обряда компактна и вытянута вдоль реки Алатырь с запада на восток (села находятся на расстоянии 8–10 километров одно от другого).
Женщины и девушки изготавливали из свежей зелени (травы, веток, лопухов) и соломы куколку-«соловушку», носили ее по селу, водили хороводы, а вечером устраивали «проводы».
В Мадаеве основой для куклы были две связанные крестом палки: длинная вертикальная изображала туловище, короткая горизонтальная — руки. Вертикальную палку обматывали соломой, травой и лопухами, а затем держали соловушку за «руки» во время шествия по селу. В Новомихайловке использовали только одну длинную палку — без «рук» и носили ее, держась за нижний конец.
В 1965 г. рассказывали, что на соловушку надевали платье. В 1982 г. сельчане об одежде уже не упомянули. В последние годы в Новомихайловке к длинной палке прикрепляли вырезанную из бересты птицу.
В Ризоватове соловушку изготавливали из соломы в виде человека. На «голову» надевали венок (или несколько) — атрибут невесты. Соловушку могли воспринимать существом женского или мужского пола, но венок надевался всегда.
В Новомихайловке и Мадаеве всей деревней делали одного соловушку; в Ризоватове изготавливали двух. Женщины и девушки разгуливали с соловушкой по селу, но специальных обрядовых песен не было — исполняли лирические песни и припевки о соловье.
В Новомихайловке и Мадаеве соловушку вечером несли в ржаное поле и там «трепали»: разрывали и разбрасывали. В Новомихайловке при этом пели:
Сохнет, вянет во полюшке травка,
Умирает травка без дождя.
Был у Машеньки садик зеленый,
Сад зеленый,