Страница 82 из 157
На первой неделе их разлуки выпало немного снега, на следующей – чуть больше. Приближались Лурлинские святки. Унионистские храмы, присвоившие и преобразившие узнаваемые символы старых языческих верований, без зазрения совести нарядились в зелень и золото: выставили зелёные свечи и золотые гонги, вывесили венки из зелёных ягод и позолоченные фрукты. Вдоль Торгового ряда магазины состязались в убранстве не только друг с другом, но и с храмами: в витринах выставляли самую модную одежду, бесполезные и дорогие безделушки. Среди декораций из папье-маше виднелись фигурки доброй королевы фей Лурлины в крылатой колеснице и её помощницы, феечки Принеллы, рассыпающей подарки и сласти из волшебной бездонной корзинки.
Фиеро снова и снова спрашивал себя, влюблён ли в Эльфабу.
И заодно раздумывал над тем, почему задался этим вопросом только сейчас, спустя два месяца страстного романа; и понимал ли вообще смысл этих слов; и имело ли это значение.
Он снова выбирал подарки детям и угрюмой Сариме, этой вечно недовольной толстухе, этому чудовищу. Фиеро даже немного скучал по ней; чувства к Эльфабе, казалось, не вытесняли его привязанности к Сариме, а лишь дополняли её. Двух более непохожих женщин невозможно было представить. Эльфаба обладала той гордой независимостью, которая была свойственна уроженкам горного племени Арджики, но так и не развилась в Сариме, вышедшей замуж совсем юной. Однако Эльфи была не просто из другого (чтобы не сказать нового) народа – временами казалось, что она эволюционный скачок, иной биологический вид. Припомнив их последнюю встречу, Фиеро вдруг ощутил такую сильную эрекцию, что ему пришлось спрятаться за вешалкой с дамскими платочками, пока возбуждение не спало.
Он купил три, четыре, шесть платков для Саримы, которая никогда их не носила. И ещё шесть платков для Эльфабы, которая, напротив, их любила.
Продавщица – унылая карлица-манникинка, которой приходилось вставать на стул, чтобы дотянуться до кассы, – бросила через плечо:
— Одну минуту, мэм.
Фиеро повернулся, чтобы освободить место у прилавка для другого покупателя, и в то же мгновение Глинда воскликнула:
— Да это же мастер Фиеро!
— Мисс Глинда, – ошеломлённо отозвался он. – Какой сюрприз!
— О, дюжина платков, – отметила она. – Кроуп, посмотри, кто здесь!
И верно, с ней был Кроуп – какой-то непривычно мордатый, хотя ему не исполнилось даже двадцати пяти. Он смущённо отвёл взгляд от витрины с воздушными перьями и меховыми украшениями.
— Мы должны немедленно выпить чаю, – постановила Глинда, – просто обязаны. Идём сейчас же. Заплати милой малютке-продавщице, и вперёд!
Её пышные юбки шуршали, как у целого кордебалета.
Фиеро не помнил её такой взбалмошной; может, так сказалась на ней замужняя жизнь. Он скользнул взглядом по Кроупу; тот за спиной Глинды закатил глаза.
— Просто запишите это на счёт сэра Чаффри, и это, и это, – частила Глинда, наваливая покупки на прилавок, – и отправьте всё прямо в наши комнаты в клубе Цветущей Лозы. Мне это понадобится к ужину, так что пусть кто-нибудь сбегает с ними прямо сейчас, будьте так добры. Ах, прелестно. Очень славно. Трам-пам-пам. Мальчики, идёмте.
Она ухватила Фиеро за руку, больно сжав его пальцы, и увлекла его прочь; Кроуп послушно семенил следом, словно комнатная собачка. Клуб Цветущей Лозы находился всего в двух улицах оттуда, и они легко могли бы отнести покупки сами. Глинда же, весело подпрыгивая и звонко цокая каблуками, спустилась по парадной лестнице прямо в Дубовую гостиную, нарочно шумя так, чтобы каждая присутствующая леди подняла глаза и наградила её осуждающим взглядом – какое-никакое внимание!
— Теперь, ты, Кроуп, садись сюда, во главе стола, и будешь наливать нам, когда принесут. А ты, дорогой Фиеро, устраивайся вот здесь, рядом со мной, если статус женатого человека тебе позволяет.
Они сделали заказ; Глинда немного привыкла к присутствию Фиеро и начала успокаиваться.
— Но вот скажи, кто бы мог подумать? – бодро продолжила она, в восьмой раз взяв с блюда печенье, а затем положив обратно. – Мы ведь были цветом молодёжи там, в Шизе. Посмотри на себя, Фиеро, – ты теперь князь, да? Нам следует именовать тебя ваше высочество? Я бы всё равно не смогла. Нет, я бы не смогла. Ты всё ещё женат на той девочке?
— Она уже выросла, и у нас семья, – осторожно ответил Фиеро. – Трое детей.
— И она тоже здесь, в городе? Я непременно должна с ней познакомиться!
— Нет, она в нашем зимнем доме в Великих Келлских горах.
— Значит, ты завёл роман на стороне, – заявила Глинда, – потому что выглядишь слишком счастливым. Кто она? Я её знаю?
— Я просто рад тебя видеть, – сказал Фиеро.
И на самом деле он не солгал. Глинда выглядела чудесно. Она немного пополнела. Её призрачная, эфемерная красота расцвела, но не утратила изящества. В ней теперь было больше женщины, чем девочки, и больше жены, чем женщины. Волосы Глинда коротко остригла «под мальчика», что ей очень шло, и в её локонах поблёскивало какое-то украшение вроде диадемы. – А ты теперь колдунья?
— О, какое там, – шутливо запротестовала она. – Даже заставить ленивую служанку побыстрее принести мне булочки с джемом – и то не могу. Увы, увы! Да, мне под силу за раз подписать сотню поздравительных открыток к праздникам, но это, уверяю тебя, совсем крохотный талант. В массовых печатных изданиях колдовство сильно перехваливают. Иначе почему бы Волшебнику просто не заколдовать насмерть всех своих противников? Нет, я вполне довольна ролью хорошей супруги для моего Чаффри. Он сегодня на бирже, занимается какими-то финансовыми штучками. О, а знаешь, кто ещё в городе? Просто уморительно, Кроуп, расскажи ему!
Кроуп от удивления, что ему дали слово, поперхнулся чаем, и Глинда с разгона продолжила:
— Нессароза! Ты представь себе! Живёт в фамильном доме на Нижней Меннипин-стрит – адрес, который довольно часто всплывает в последнее десятилетие, к слову. Где мы её видели, Кроуп, напомни? В «Кофейной Лавке»?
— В «Ледяном Саду», по-моему..