Страница 46 из 157
— Знаешь, Бок, – задумчиво сказала она, – дело в том, что на самом деле Галинда мне даже нравится. За её мечтательной любовью к себе скрывается пытливый ум. Она умеет думать, о многом. И когда у неё работает голова, вероятно, она может задумываться и о тебе – даже, подозреваю, с некоторой нежностью. Я предполагаю, что так, но точно не знаю. Но когда она снова становится обычной собой – той девушкой, которая тратит два часа в день на завивку своих драгоценных волос, – то другая, думающая Галинда уходит в какой-то внутренний шкаф и закрывает за собой дверь. Или как будто истерически отступает от вещей, которые слишком велики для неё. Как по мне, и ладно. Она всё равно мне нравится, но именно это я нахожу странным. Я бы сама не отказалась порой немного отстраниться от себя, вот только не знаю как.
— Я полагаю, что ты к ней слишком строга. И к тому же позволяешь себе слишком дерзкие суждения, – одёрнул её Бок. – Будь она здесь, думаю, её бы поразило, как ты на неё набрасываешься чуть что.
— Я просто пытаюсь вести себя по-дружески. Хотя, конечно, опыта у меня не так много.
— Ну, я и в твоей дружбе со мной тогда сомневаюсь. Ведь ты считаешь мисс Галинду своей подругой, а потом так честишь в её отсутствие!
Хотя Бок и вправду рассердился, он вдруг обнаружил, что их спор был гораздо живее, чем те светские реплики, какими они успели обменяться с Галиндой. И он не желал выводить Эльфабу из себя лишней критикой.
— Я закажу тебе ещё чаю, – сказал он повелительно, фактически подражая своему отцу, – а потом ты расскажешь мне о докторе Дилламонде.
— Чай можем пропустить. Я так и сижу над первой чашкой, а у тебя денег не больше моего, я уверена, – отказалась Эльфаба. – Но о докторе Дилламонде я правда расскажу. Если только тебя не слишком оскорбляет обычное направление моих мыслей и взгляд на вещи.
— Пожалуйста-пожалуйста, я тоже могу ошибаться, – сказал Бок. – Сегодня ведь прекрасный день, мы оба не в кампусе. Кстати, как тебе удалось отлучиться в одиночку? Ты что, сбежала с одобрения мадам Моррибль?
— Ну угадай, – ухмыльнулась она. – Как только я узнала, что ты сумел прийти в Крейг-холл и покинуть его через огород и крышу соседней конюшни, то решила, что тоже могу. Пока меня ни разу не хватились.
— Мне трудно в это поверить, – сказал он дерзко, – тебя как раз трудно потерять в толпе. А теперь расскажи мне о докторе Дилламонде. Он мой кумир.
Эльфаба вздохнула, отложила свой свёрток и приготовилась к долгому рассказу. Она поведала Боку о работе доктора Дилламонда в области природных субстанций: он пытался научным методом выявить различия между тканями животных и Животных, а также между тканями Животных и человека. Литература по этому вопросу, как узнала Эльфаба, проделав эту работу сама, вся была изложена в унионистских терминах, а до этого – в языческих, и они не выдерживали никакой научной критики.
— Университет Шиз, если помнишь, изначально был унионистским монастырём. Поэтому, несмотря на мнимую вседозволенность образованной элиты, в основе корпуса его знаний сохранилось немало унионистских предрассудков.
— Но вот я унионист, – возразил Бок, – и я не вижу конфликта. Безымянный Бог присутствует на многих уровнях бытия, не только на человеческом. Ты считаешь, что в ранних унионистских трактатах есть некое малозаметное предубеждение против Животных, которое сказывается по сей день?
— Именно так думает доктор Дилламонд. И он сам унионист. Объясни мне этот парадокс, и я тоже с радостью уверую. Я невероятно восхищаюсь этим Козлом, но меня больше интересует политический аспект. Если профессор сможет выделить какую-то частицу биологического устройства организма и доказать, что на скрытых мельчайших уровнях нет принципиальной разницы между человеческой и Животной плотью, – что все мы, и, может, даже обычные животные, устроены одинаково.. ну, ты же понимаешь, какие у этого будут последствия.
— Нет, – признался Бок, – вообще-то, не понимаю.
— Может ли сохраниться запрет на свободу передвижения Животных, если доктор Дилламонд научно докажет, что нет никаких существенных различий между людьми и Животными?
— О, вот это проект для невероятно радужного будущего, – покачал головой Бок.
— А ты подумай, – настойчиво потребовала Эльфаба. – Подумай, Бок. На каком основании тогда Волшебнику продлевать этот запрет?
— А что может убедить его в обратном? Волшебник распустил Палату Одобрения на неопределённый срок. Я не верю, Эльфи, что он готов слушать какие-либо контраргументы, даже от такого прославленного Животного, как доктор Дилламонд.
— Но он должен быть готов слушать. Он человек у власти, это его работа – опираться на новые знания. Как только доктор Дилламонд получит доказательства своей теории, он напишет Волшебнику и начнёт лоббировать отмену этого закона. Несомненно, доктор сделает всё возможное, чтобы все Животные в стране узнали о его намерениях. Он же не дурак.
— Я и не говорил, что он дурак, – заметил Бок. – Но как по-твоему, он уже близок к получению весомых доказательств?
— Я студентка-помощница, – вздохнула Эльфаба. – Я и слова-то его не всегда понимаю. Я всего лишь секретарша – ты же знаешь, он не может сам писать, его копытам не под силу справиться с ручкой. Я пишу под диктовку, подшиваю документы и ещё лазаю по библиотеке Крейг-холла в поисках информации.
— В библиотеке Бриско-холла такого рода материалов больше, – заметил Бок. – Даже в «Трёх Королевах», где я работаю этим летом, есть целые стопки с записями монахов, наблюдавших за жизнью животных и растений.
— Я, конечно, представляю собой странное зрелище, – нахмурилась Эльфаба, – но всё же сдаётся мне, на том основании, что я девушка, в библиотеку Бриско-холла меня не пустят. И доктор Дилламонд – по той причине, что он Животное, – по нынешним временам тоже не сможет туда попасть. Так что эти ценные ресурсы для нас недоступны.
— Ну, – неожиданно для самого себя ляпнул Бок, – если ты точно знаешь, что тебе нужно.. У меня есть доступ к фондам обеих коллекций.
— ..И когда добрый доктор закончит искать разницу между Животными и людьми, я предложу ему применить те же аргументы к различиям полов, – досадливо продолжила Эльфаба. Но потом она наконец поняла, что сказал Бок, и потянулась к нему, точно хотела дотронуться.