Страница 117 из 157
Однако Эльфаба злилась на всех. Она каждый день спорила с командиром. Эльфи запретила ему допускать, чтобы Лирр болтался у солдат, – и самому Лирру шататься с ними тоже не разрешила. Безрезультатно! Первыми настоящими материнскими чувствами, которые она испытала, стали беспомощность и осознание, что её игнорируют, как пустое место. Эльфаба не могла взять в толк, как человечество умудрилось протянуть больше одного поколения. Ей хотелось придушить Лирра на месте, только чтобы спасти от сладкоречивых, заменивших отца фигур.
Поскольку Эльфи всё упорнее старалась выведать истинную подоплёку миссии солдат, то командир Черристоун, в противовес ей, с каждой новой уклончивой любезной фразой становился всё вежливее и холоднее. Эльфаба никогда не умела вести салонные светские беседы, а этому офицеру они давались с неожиданной лёгкостью. Она чувствовала себя так же неловко, как среди благородных девиц в Крейг-холле.
— Не обращай внимания на этих солдат, они в конце концов уйдут, – примирительно сказала няня.
Она достигла того возраста в жизни, когда всё представляется либо последним предсмертным кризисом, либо пустяком, не стоящим внимания.
— Сарима говорит, что почти никогда не видела войска Волшебника в Винкусе. Этот край всегда был бесплоден, безжизнен. Он не интересовал ни фермеров, ни купцов с севера и востока Оз. Только местные племена жили здесь десятки лет, даже, наверное, сотни, и за всё это время сюда забредал лишь редкий картограф, который тут же обращался в бегство. Разве не похоже, что в этих краях затевается какая-то кампания? О чем ещё это может говорить?
— Ты посмотри, сколько времени потребовалось этим молодчикам, чтобы прийти в себя после перехода, – фыркнула няня. – Это просто разведка, как они и заявили. Они соберут сведения и уйдут. К тому же, как мне все твердят, две трети года тут либо снег, либо грязь по колено. Ты всегда была тревожной, всегда. Помнишь, как ты вцеплялась в этих квадлингов, которых мы обращали? Словно они были твоими куклами. Ты убивалась, когда их переселяли – или что там с ними делали! Это твою мать до ужаса волновало, поверь.
— Было задокументировано, что квадлингов истребляли, и мы были этому свидетелями, – строго напомнила Эльфаба. – И ты тоже, няня.
— Я слежу за своими подопечными, а не за всем миром, – возразила няня, отхлебнув чаю и почесав нос Ворчуна. – И о Лирре забочусь, чего о тебе не скажешь.
Эльфаба не сочла нужным продолжать спор с вредной старухой. Она снова пролистала Гримуар в поисках хоть какого-нибудь заклинания, чтобы закрыть ворота замка перед солдатами. Хоть бы раз она посетила в колледже занятия мисс Грейлинг по магии!
— Конечно, твоя мать за тебя переживала, она всегда переживала, – продолжала няня. – Ты ведь с детства была таким странным созданием. А уж какие беды ей выпали ей на долю! Сейчас ты напоминаешь мне её, только ты куда жёстче. Она умела хоть немного расслабиться. Знаешь, она так расстроилась, когда ты оказалась девочкой: она была уверена, что ты будешь мальчиком. Аж отправила меня в Изумрудный город за эликсиром, чтобы.. – Но тут она запнулась, сбившись. – Или тот эликсир был, чтобы её следующий ребёнок не родился зелёным? Да, точно, вон оно что.
— Почему она хотела, чтобы я была мальчиком? – спросила Эльфаба. – Я бы с радостью пошла ей навстречу, будь у меня был выбор. Это, конечно, банально, но мне всегда причиняла боль мысль, что я разочаровала её с самого рождения. И это не говоря о цвете кожи!
— О, не приписывай ей дурного умысла, – няня сняла туфли и принялась растирать тыльную сторону стоп тростью. – Мелена, знаешь ли, ненавидела свою жизнь в Кольвен-Граундс. Вот почему она умудрилась так влюбиться во Фрекса – чтобы сбежать оттуда. Её дед, Владыка Тропп, предельно ясно дал понять, что титул унаследует она. Титул в Манникине передаётся по женской линии, пока в семье есть дочери. Родовое имение и все сопутствующие обязанности должны были перейти от него к леди Партре, к Мелене, а потом к её первой дочери. Она надеялась, что у неё будут только сыновья, чтобы избавить их от этой судьбы.
— Она всегда говорила о доме с такой любовью! – запротестовала поражённая Эльфаба.
— О, всё утерянное видится прекрасным. Но для молодой особы, воспитанной в роскоши и ответственности.. Она всё это ненавидела. Бунтовала, рано начала заниматься сексом и отдавалась любому, кто был не против. И, можно сказать, сбежала с Фрексом – первым поклонником, который полюбил в ней её саму, а не её положение и наследство. Мелена была уверена, что её дочери придётся так же туго, поэтому и хотела сыновей.
— Но это не имеет смысла. Если бы у неё были бы сыновья и не было дочерей, то её старший сын точно так же стал бы наследником. Будь я мальчиком без сестёр, я бы попала в тот же переплёт – без вариантов.
— Не обязательно, – возразила няня. – У твоей матери была старшая сестра, но у неё с рождения были расшатанные нервы. Может, ещё и с головой не всё в порядке. Её держали за пределами имения. Однако она была детородного возраста, телесно здорова и вполне могла родить дочь. Если бы она первой родила девочку, то именно её дочь унаследовала бы титул Владычицы, а вместе с ним и поместье, и состояние.
— Значит, у меня есть сумасшедшая тётка, – подытожила Ведьма. – Может быть, безумие вообще у нас в роду. Где она сейчас?
— Умерла от гриппа, когда ты была ещё совсем маленькой, и не оставила потомства. Так что надежды Мелены рухнули. Но тогда, в годы её дерзкой юности, она мыслила именно так.
У Эльфабы почти не осталось воспоминаний о матери, однако те, что были, согревали её теплом – но порой обжигали.
— Ты упомянула какое-то лекарство, чтобы Несса не родилась зелёной?
— Я достала ей снадобье в Изумрудном городе, у какой-то гадалки, – объяснила няня. – Растолковала этой мерзкой бабе, в чём наша беда.. Ну, что ты родилась такого злосчастного цвета, да ещё с этими зубищами – слава Лурлине, что хоть вторые выросли более человеческими! И гадалка вдруг выдала какое-то дурацкое пророчество о двух сёстрах, которые сыграют важную роль в истории Страны Оз. И дала мне те мощные пилюли. Столько раз я задавалась мыслью: не в них ли причина увечности Нессарозы? Больше я не стану связываться с цыганскими зельями, поверь мне. Особенно теперь, когда мы столько знаем.
Она улыбнулась, давно уже простив себе вклад в эту историю.