Страница 112 из 157
— Их уводят на луга и оставляют там в одной набедренной повязке и с музыкальным инструментом. Они должны призвать духов и животных из ночи, говорить с ними, учиться у них, успокаивать, если те нуждаются в утешении, сражаться, если требуется. Ребёнок, который умирает этой ночью, очевидно, не способен различить, когда перед ним враг, а когда путник, которого надо успокоить. Значит, он и должен умереть молодым, чтобы не обременять племя своей глупостью.
— А что говорят мальчики о духах, которые приходят к ним? – спросила Тётушка Гостья.
— Мальчики рассказывают мало, особенно о мире духов, – ответила та. – Но кое-что всё же подмечаешь. И мне представляется, что некоторые духи очень терпеливые, очень изматывающие, очень упорные. Предание гласит: должно случиться столкновение, вражда, поединок. Однако мне кажется, при взаимодействии с духами мальчику важнее всего запастись холодным гневом.
— Холодным гневом?
— О да, разве вам тебе не знакомо это разделение? В племенах матери всегда учат детей, что гнев бывает двух видов: горячий и холодный. И мальчики, и девочки испытывают оба, но по мере взросления гнев разделяется по полу. Мальчикам нужен горячий гнев, чтобы выживать. Им необходимо стремление драться, готовность вонзить нож в живую плоть, ярость, напор. Горячий гнев требуется для охоты, для защиты, для гордости. Возможно, и для секса тоже.
— Да, я знаю, – сказала Эльфаба, вспомнив.
Сарима покраснела и заметно расстроилась, но продолжила:
— А девочкам нужен холодный гнев. Им требуется затаённая ярость, нескончаемая обида, талант избегать прощения, умение обходить компромиссы. Они должны понимать, что если что-то сказали, то уже не отступятся – никогда, ни в коем случае. Это возмещает им более скудные возможности действовать в мире. Перейди дорогу мужчине – и вы вступите в борьбу; кто-то победит, оба примут этот расклад и пойдут дальше.. или один останется лежать мёртвым. Перейди дорогу женщине – и вселенная изменится навсегда. Потому что холодный гнев требует вечной бдительности, требует зорко следить за всеми возможными обидами и оскорблениями.
Сарима сверкнула глазами на Эльфабу, на мгновение придавив её тяжестью безмолвных обвинений – и по поводу Фиеро, и по поводу Лирра.
Эльфаба задумалась. Она размышляла о горячем и холодном гневе, о том, действительно ли они делятся по половому признаку, и какую разновидность чувствует она сама – если вообще чувствует. Она вспоминала о матери, умершей совсем молодой, и об отце, одержимом своими идеями. О том, каким был гнев доктора Дилламонда – гнев, толкавший его к исследованиям и науке. О том, что мадам Моррибль с трудом скрывала гнев, когда пыталась заманить студенток на тайную службу правительству.
Эльфаба продолжала думать об этом и следующим утром, глядя, как наливающееся силой солнце согревает снежные наносы на скатах черепичных крыш. Она наблюдала, как солнечные лучи вытапливают воду из сосулек. Тепло и холод трудятся вместе, чтобы создать сосульку. Горячий и холодный гнев соединяются, обращаясь в ярость – ярость достойную того, чтобы стать оружием против старых врагов, которых ещё предстоит победить.
Эльфаба всегда чувствовала – пусть и не могла это подтвердить, – что способна на горячий гнев, как мужчина. Но для настоящей силы, для успеха нужно было овладеть обоими видами..
Лирр выжил, а Манек – нет. Сосулька, на которую Эльфаба устремила взгляд, размышляя, какое оружие требуется для борьбы с жестокостью, откололась, словно копьё, от карниза крыши и со свистом устремилась вниз. Она вонзилась Манеку прямо в череп в тот самый момент, когда он вышел на улицу, раздумывая над новыми способами помучить Лирра.