Страница 103 из 157
— Для неё, – уточнила Четвёртая.
— И для нас, – вставила Пятая.
— Тётушка Гостья, хотите добавить капельку апельсинового ликёра в свой лимонный ячмень? – предложила Шестая. – Его доставили с благоухающих склонов Малых Келлских Гор, это настоящая диковинка.
— Ну, только капельку, – согласилась Эльфи, но пить не стала.
Она упёрлась локтями в колени, склонилась вперёд и попросила:
— Пожалуйста, расскажите мне, как она узнала о смерти Фиеро.
Воцарилось молчание. Сёстры избегали смотреть друг на друга, сосредоточенно перебирая складки юбок. После паузы Вторая сказала:
— О, этот печальный день. Память о нём всё ещё причиняет боль.
Остальные слегка повернулись к ней, устраиваясь поудобнее. Эльфаба моргнула дважды, похожая в этот момент на своих ворон.
Вторая изложила всю историю, без лишних эмоций и драматизма. Один из деловых партнёров Фиеро, торговец из Арджики, прибыл через горный перевал в первую весеннюю оттепель на спине горного скарка. Он попросил встречи с Саримой и настоял, чтобы её сёстры тоже присутствовали – поддержать её при столь горестной вести. Он рассказал им, что в первую ночь Лурлинских святок получил в своём клубе анонимное сообщение о том, что Фиеро убит. В записке был указан адрес в неблагополучном районе – даже не в жилом квартале. Член клана нанял пару громил и выломал дверь склада. На верхнем этаже обнаружилась скрытая квартирка – очевидно, место для тайных встреч. (Рассказчик сообщил это без тени смущения, возможно, готовя себе почву для будущего захвата власти.) Сохранились признаки борьбы и очень много крови – густой слой в некоторых местах ещё оставался липким. Тело, видимо, забрали оттуда – его так и не нашли.
На этот рассказ Эльфаба лишь мрачно кивнула.
— Год, – продолжала Вторая, – наша бедная, убитая горем Сарима отказывалась верить, что её муж действительно мёртв. Нас бы не удивило письмо с требованием выкупа. Но к следующим святкам, притом что никаких известий больше не поступало, нам пришлось смириться с неизбежным. Кроме того, клан продержался какое-то время в совместном управлении, но долго так продолжаться не могло, и Арджики потребовали единого вождя. Его выбрали, и он хорошо справляется со своей ролью. Когда Иржи достигнет совершеннолетия, он может предъявить права на наследство, если ему хватит храбрости. Хотя пока смелости у него совсем нет. У Манека получилось бы лучше, но он второй в очереди.
— И что же Сарима думает обо всём этом? – спросила Эльфи. – А вы? Все вы?
Теперь, когда самая мрачная часть истории осталась позади, остальные сёстры сочли возможным вступить в беседу. Оказалось, Сарима несколько лет подозревала, что Фиеро изменял ей с подругой юности по колледжу – некой Глиндой, легендарной красавицей из Гилликина.
— Легендарной? – переспросила Эльфи.
— Он рассказывал нам всем, какая она очаровательная, какая скромная, сколько в ней грации и блеска..
— Разве мужчина, который изменяет жене, будет так уж восторженно расписывать свою любовницу?
— Мужчины, как нам известно, жестоки и хитры, – нравоучительно заметила Вторая. – Какая прекрасная уловка – открыто и восторженно признавать, что он восхищается ею! У Саримы не было никаких оснований обвинять его в лукавстве и обмане. К тому же он всегда оставался внимателен к ней..
— В своей холодной, угрюмой, замкнутой, ожесточённой манере, – осуждающе вставила Третья.
— Совсем не так, как в романах, – добавила Четвёртая.
— Если бы мы их читали, – присовокупила Пятая.
— А мы не читаем, – заключила Шестая, положив в рот марципановую грушу.
— И поэтому Сарима считает, что её муж связался с этой.. этой..
— Ослепительной красавицей, – подсказала Вторая. – Ты, должно быть, знала её, ты же училась в Шизе?
— Немного, – согласилась Эльфи, забыв закрыть рот. Ей было нелегко поспевать за сменяющими друг друга рассказчицами. – Я уже много лет её не видела.
— И Сарима считает, что всё очевидно, – продолжала Вторая. – Глинда была – и вроде бы до сих пор – замужем за богатым пожилым джентльменом по имени сэр Чаффри. Наверняка он что-то заподозрил, велел следить за ней, узнал обо всём. А потом нанял каких-то головорезов убить этого ублюдка. Я имею в виду беднягу Фиеро. Разве это не логично?
— Звучит вполне правдоподобно, – медленно произнесла Эльфи. – Но есть ли хоть какие-то доказательства?
— Никаких, – покачала головой Четвёртая. – Будь мы уверены, честь семьи требовала бы убийства сэра Чаффри из мести. Но он, кажется, до сих пор в добром здравии. Нет, это всего лишь теория, но именно её придерживается Сарима.
— Цепляется за эту мысль, – добавила Шестая.
— И почему бы нет, – вставила Пятая.
— Это её право, – поддакнула Третья.
— Всё её право, – печально заключила Вторая. – К тому же подумайте сами. Если бы вашего мужа убили, возможно, вам было бы легче это перенести, считая, что он хотя бы отчасти заслуживал такой судьбы?
— Нет, – сказала Эльфи, – не думаю.
— Мы тоже так не думаем, – признала Вторая, – но нам кажется, что Сарима считает именно так.
— А вы? – спросила Эльфаба, изучая узор ковра: алые ромбы, кайму с орнаментом из терний, зверей, листьев аканта и розеточных медальонов. – Что думаете вы?
— Вряд ли можно ожидать, что мы все будем единодушны, – отметила Вторая, но всё же продолжила: – Разумно предположить, что Фиеро без нашего ведома ввязался в какую-то политическую авантюру в Изумрудном городе.
— Он должен был пробыть там месяц, а задержался на четыре, – дополнила Четвёртая.
— У него были какие-то.. политические склонности? – спросила Эльфаба.
— Он был князем племени Арджики, – напомнила Пятая. – У него были связи, обязанности, приоритеты верности.. Кто из нас мог бы угадать? Ему надлежало иметь суждения о вещах, о которых нам и знать не полагалось.
— Он симпатизировал Волшебнику? – спросила Эльфи.
— Вы имеете в виду, был ли он причастен к тем кампаниям? К тем.. выступлениям, точнее? По вопросу квадлингов, а потом Животных? – уточнила Третья. – Вижу, вы удивлены, что мы вообще знаем о таких вещах. Вы считаете, мы так сильно оторваны от остальной части Страны Оз?
— Мы, конечно, оторваны, – признала Вторая. – Но мы слушаем разговоры. Мы любим угощать путешественников ужином, когда они останавливаются у нас. Мы знаем, что жизнь за пределами этих стен подчас бывает весьма безобразной.
— Волшебник – тиран, – заявила Четвёртая.