Страница 5 из 69
Тут из-за спины Фрекса вмешался старший кузен Тоуг:
— С твоего позволения, кузен Фрекспар, я иду первым.
(Некоторые ханжи из их круга продолжали нарочито употреблять «ты» и «тебя» в наиболее архаичной форме – назидания ради.)
— А, – протянула леди Партра и вполголоса добавила отцу: – Торговец сахарной свёклой, Лотронний Тоуг, и какой-то его провинциальный родственник, судя по запаху.
— Зовите меня Фрекспар, – произнёс молодой человек с благочестивой, но от этого не менее белозубой улыбкой. Волосы у него были чуть длинноваты для удушливой жары, стоявшей в это время года. Он не стал терять времени даром и с ходу взял быка за рога. – Ваше превосходительство, если позволите, я хотел бы просить вашего покровительства.
— В каком же деле? – спросил старик, напрочь позабыв о тридцати гостях, выстроившихся в очередь за ним.
Леди Партра по-прежнему излучала напускную доброжелательность, но в её голосе прозвучали металлические нотки:
— Не время, молодой человек.
— Иного времени у меня не будет, – заявил Фрекс, и фраза показалась ему возвышенной и значительной, несмотря на то что слова он выбрал экспромтом.
— Пожалуйста, позвольте, я выслушаю ваше дело, – вступила Мелена.
И – о глупая леди Партра, о глупый старик – они позволили Мелене удалиться с этим неотёсанным, но статным и широкоплечим молодым человеком, с тонкими руками, с жаждой безвозмездного дара на лице.
Оба старших Троппа: и сам Владыка, и его любящая дочь, леди Партра, – и помыслить не могли, что прямо сейчас подарили этому охотнику за наживой наследницу рода.
Что увидела Мелена Тропп во Фрексе? Свободу. А что он увидел в ней – он, привыкший ценить духовные озарения превыше земных впечатлений? Заметил ли её взгляд искоса из-под густо накрашенных ресниц, её разгорающийся румянец? Но разве он мог не заметить её? Даже слепой иной раз видит истину.
Панорама небольшой комнаты, куда они удалились. Молодой проповедник напряжён и внушителен. Лучший из его нарядов (наряда более парадного у него просто нет) не может скрыть исходящего от кожи запаха сахарной свёклы – в строгой обстановке дома кузена Тоуга не водится душистых помад. Мелену это заводит, её ноздри раздуваются. И Фрекс вполне очевидно на это отзывается (а кто бы нет?). Они говорят о глубокой нужде. Говорят с воодушевлением – оба – и не замечают, что каждый подразумевает под «нуждой» нечто своё.
До конца недели Мелена успевает выхлопотать для Фрекса щедрое пожертвование – потому что Владыка Тропп решит, что проще заплатить молодому человеку, лишь бы тот убрался восвояси и больше не ошивался незваным гостем во дворе Колвен-Граундс.
Молодой человек уезжает прочь под покровом ночи. С деньгами. Вместе с ним уезжает и внучка достопочтенного Троппа. По чину Фрексу дозволено венчать пары, и он незамедлительно венчает себя с Меленой Тропп. Они отправляются в унылое, заросшее сорняками захолустье Венд-Хардингс. Земли к юго-западу от Колвен-Граундс, где за Тряпичными холмами начинается Край Квадлингов. Медовый месяц Фрекс и Мелена проводят в Венд-Хардингс. Переживают свои духовные озарения – какими бы они ни были – в Венд-Хардингс. Чёрствые трапезы, свинцовые сумерки. По мере того как Фрекс глубже погружается в сферу духовного, Мелена начинает всё более вольно трактовать понятие супружеской верности.
Один, другой. Путешественник-коммивояжёр. Пастух с диких холмов, поросших кустарником. Привлекательный стеклодув из Края Квадлингов, прибывший с юга, чтобы пожаловаться на беззакония, чинимые в его родном крае. Однако сперва он попадает под чары Мелены, а потом, возможно, и самого Фрекса. В современном понимании это можно назвать связью. Что ж, Фрекс хорош собой, если смириться с превосходством его призвания. Он умело пользуется своей мрачной аурой, чтобы привлекать кающихся и вытягивать из них грошовые подаяния. Затем этот Черепашье Сердце, провидец с рубиновых копей, затопленных водами Края Квадлингов, вспоминает о своей первоначальной миссии. Он покидает домик в деревне Раш-Маргинс и добирается, в конце концов, до Колвен-Граундс – где беднягу и убивают. Похоже, провидец из него был никудышный. Даже звучит как бред.
Эльфи к тому времени уже родилась. Появилась на свет, представьте себе, внутри часов. Часы венчал механический дракон с железными клыками, но об этом некому было узнать. Няня тогда ещё не приехала, Черепашье Сердце не успел ни появиться, ни исчезнуть, а о Буззи и подавно никто не слышал. Мелена лежала без сознания, нажевавшись пьянолиста для облегчения болей, а Фрекс и вовсе отсутствовал по делам служения.
Никто, кроме Эльфи, не знал о качающемся маятнике – о том, как он режет время на ленточки. А Эльфи.. ну, может, она и родилась с бритвенно-острыми зубами во рту, но если в первую ночь на этой земле, помимо них, на неё снизошёл дар острого словца, она решила пока придержать его при себе.
7
Присутствие тех троих, чьи имена Эльфи запомнит, тоже весьма ощутимо. Они точно здесь. Буззи – странствующая повариха, Северин и Снэппер – проводники. Остальные как будто растворились в зарослях. Раз проводники на месте, значит, и отец где-то рядом – он никогда не выходит в плавание на каноэ один. Тогда где же он?
Снэппера она помнит лишь потому, что он всегда крутился рядом с Северином; если у него и были свои тайны, они останутся неизвестными. Над верхней губой у него виднеется тень будущих усов, словно в его роду некогда была капля крови жителей севера или запада. Полдела делает Северин, полдела – Снэппер. Родичи? Друзья? Или, может быть, просто случайные товарищи, подёнщики, нанятые на работном дворе в Кхойре.
В привычках Снэппера хихикать. Сидя на вёслах, он поёт – отпугивает змей и забавляет пассажиров. Песни, летящие сквозь кромешно чёрные зубы, – почти всё, что Эльфи о нём потом вспомнит.
Северин. Старший. Ведущий. Вот он. Лучше умеет перебираться по деревьям и путешествовать по воде, чем ходить по земле. Впрочем, неудивительно: многие клановые общины поселяются в развилках ветвей колючих дубов или тиковых баобабов, подвешивая там свои жилища. Почти любой взрослый квадлинг с сильными руками умеет раскачиваться на ветках, карабкаться и прыгать. Красться, точно ягуар, вставать в стойку, точно кобра.