Злая: Детство

Зверёк, слушая её, опускает к земле согнутые ручки. В одной из них он что-то держит. Рот его захлопывается, веки опускаются – будто вот-вот уснёт. Вот что произошло: она выманила его песней.

Лучше компания призрака, чем вообще никакой. Незваный гость слегка покачивается, обхватив себя за локти – жестом, необычайно похожим на привычный жест няни. Мелодия, которую голос Эльфи создаёт из зелёного воздуха джунглей, пробуждает в нём интерес, завораживает. Когда есть зритель, фантазия работает живее. Девочка наращивает крещендо, полтер-обезьянка покачивается, точно в трансе.

И тут..

— Эльфи, ради Лурлины святой, что за кошачьи вопли! – кричит няня.

Она и Буззи одновременно выскакивают из своих палаток: у Мелены, похоже, кошмар или что-то в этом роде – она тоже кричит. Может, чтобы заглушить Эльфи? В любом случае, девочка не успевает даже оглянуться, а полтер-обезьянки уже и след простыл.

Эльфи приходит в ярость. Оставили её одну на целое утро – а едва собралось произойти хоть что-то стоящее, сразу всё испортили!

— Буззи, принеси кокосовое масло или черепаший жир, мне надо снять с неё кольца, она жалуется, что жмут. Эльфи, займись сестрой!

Сестра проснулась от криков няни и теперь также голосит, требуя внимания и ухода. Эльфи решает опробовать на ней свой новый приём – пение. Но сначала обходит траву в том месте, где вроде бы сидело это существо. Там на земле лежат маленькие щипцы, которые недавно пропали у поварихи.

22

Вечером, на закате, няня говорит Эльфи, что та может привести младшую сестрёнку навестить маму, которой сегодня совсем худо.

— Как и вчера, как и вообще, – бурчит Эльфи, не видя разницы между «плохо» и «совсем худо», как, например, и разницы между «скверно» и «терпимо».

Мелена полураздета, но для неё это обычное дело. Девочки могли бы и не заметить, если бы не открытый выпирающий живот.

— Кто-то съел большой-большой обед, – говорит Несса.

— Иди к мамочке, – зовёт Мелена. Волосы её рассыпаются по подушке. Сегодня её слегка тошнило, и Несса морщит нос, когда Эльфи подпихивает её ближе к матери. Мелена протягивает руки навстречу.

— А кольца куда делись, убежали? – спрашивает Несса, разглядывая пальцы матери. Своих у неё нет, так что она внимательно следит за мамиными.

— Да, соскочили и укатились, – говорит няня. Она готовит тазик с тёплой водой и мыло, складывает в стопку маленькие фланелевые тряпочки.

— Они слишком натирали, просто невыносимо. – Лицо Мелены перекашивается от боли. Няня бормочет какие-то непонятные указания, Мелена стискивает зубы, перебарывая приступ, но приходит в себя.

— Эльфи, ты, говорят, тут и там таскаешь чужие вещи? Буззи и остальные рассказывают, что всякие предметы в лагере стали оживать и уходить прогуляться.

— Нет.

— Ты бы в любом случае так сказала. Брось это, Эльфи.

Она вяло отмахивается от старшей дочки, пока няня перекладывает Нессу на край кровати. Та ложится съёжившимся неподвижным комочком в тени от холма, в который превратилась их мать.

— Несса, скажи мне, – просит Мелена, – Эльфи хорошо себя ведёт? Хорошая она у тебя сестричка?

Несса пожимает плечами – один из самых выразительных жестов, какие она способна воспроизвести.

— Я хочу, чтобы ты вела себя хорошо, Эльфаба Тропп, – настойчиво говорит Мелена. Она повторяет это ещё дважды, пока Эльфи не поднимает голову, чтобы встретиться с ней взглядом. – Я раньше тебе этого не говорила, а теперь говорю. Скажи, что ты меня слышишь.

— Слышу я, – отвечает Эльфи. Она ещё слишком мала, чтобы в совершенстве воспроизводить пренебрежительное подростковое безразличие, но уже упражняется.

— А раз слышишь, то запомни, что я сказала.

— Щипцы, которые пропали, я нашла. В траве. – Эльфи достаёт их из кармана.

— Так и знала, что это ты их стянула, – фыркает Буззи, зашедшая в палатку с кружкой какого-то вонючего варева. – Давай сюда, воровка.

— Я не брала, не крала, не заколдовывала, ничего не делала! – оскорблённо вопит Эльфи, желая справедливости. – Тут по лагерю шастает обезьянка – одна, без стаи. Она и ворует!

— Все обезьяны сбежали давно, попрятались по деревьям, – возражает Буззи. – Кошачий дух их тоже пугает, как и нас. Умные они, держатся своих. Не болтай, Эльфи, не может тут быть никакой бродячей обезьяны.

— Эльфи, не мели чепуху, – поддерживает её няня. – Только хуже себе делаешь. Просто перестань тащить чужое – и всё. А теперь поцелуй маму. Она сегодня совсем не в себе.

— А кто же ты тогда? – спрашивает Эльфи.

Лицо Мелены снова искажается.

— Мускусная крыса, рожающая бегемота. Вот кем я себя чувствую. Девочки, идите.

Тело её снова скручивает болью. С трудом переведя дух, она говорит:

— Скоро у вас будет братик или сестричка. Эльфи, никаких больше краж.

— Если я ещё ни разу ничего не украла, как я могу не красть это «больше»?

— Ну и язык у тебя, боже помилуй. Тебе бы в юридическую школу – если возьмут такую, как ты. Если туда вообще берут девочек. Прощайте, дорогие мои.

Вот и всё их прощание: будничное брошенное, как сырой платок. Прощайте.

Они уходят, когда на своей плоскодонке возвращается домой Фрекс. Тиимит говорит ему, что в палатку теперь нельзя, близок час родов. Но Фрекс не признаёт крестьянских предрассудков. Он идёт поздороваться с женой и помолиться за неё. Позже все сочтут, что это было главной ошибкой. Мужчинам не полагается быть рядом с жёнами во время родов.

23

Иногда Эльфи и Несса смеются вместе до визга. А иногда визжат друг на друга.

Конечно, сами по себе они очень необычные сёстры. Но кто сказал, что какие-то другие две девочки были бы более совместимы? Даже у однояйцевых близняшек, при одинаковых девичьих личиках, часто не совпадают взгляды. А в их миссионерском лагере и вовсе ни у кого нет опыта жизни с сестрой – для сравнения. Мелена Тропп – единственная дочь в семье; Кэттери Спанж когда-то жила со сводной сестрой и ручной козой, но к обеим не слишком-то привязалась. Фрексиспар Тоуг Тропп, Благочестивый, – седьмой сын седьмого сына, но вопрос братской любви здесь не обсуждается. Это сравнение было бы бессмысленно. Как гласит песенка, «В девчонке капелька чудовища, в мальчишке – капля человека». А Буззи – настолько «Сор в супе», что будто и не помнит, есть у неё сёстры или нет. В Краю Квадлингов родственные связи прослеживаются не так чётко, чем в Манникине.