Страница 56 из 214
— Это же безумие, – произнесла Лиат, оглядываясь на Оту в поисках поддержки. – Так нельзя! Все равно что просить человека спрыгнуть с крыши – вдруг полетит!
— Выбора не остается. Успешные воплощения случаются редко. И пробуют-то не многие. Бессемянного просто некем будет заменить, а если будет, неизвестно, насколько это поможет торговле хлопком, – объяснил Маати. Вид у него был бледный и нездоровый. – Если окажется, что некому занять место поэта, долг вынудит меня..
— Если посчастливится, до этого не дойдет, – перебил его Ота. – Может, отыщется другой поэт, более пригодный для такой задачи. Или другой андат, который сможет взять на себя роль Бессемянного, если..
— Можно связаться с даем-кво, – вмешалась Лиат. – Он наверняка найдет выход.
— Я не могу поехать, – ответил Маати. – Не бросать же Хешая-кво одного.
— Напиши ему, – предложила Лиат. – Пошли гонца.
— Справишься? – спросил Ота. – Расскажи ему обо всем: о скорбном торге, о Бессемянном, о приговоре хая. О том, чего опасаешься. И так далее.
Маати кивнул.
— Скоро? – спросил Ота.
— Могу к завтрашнему утру.
Ота зажмурился. Тяжелое предчувствие сжало внутренности, руки задрожали, словно предстояло вот-вот ударить или принять удар. Кому-то придется доставить письмо, но не Маати. Значит, поедет он. Ответ лежал перед ним как давно принятое решение.
В памяти всплыло лицо Тахи-кво, а с ним вместе – школа, те холодные, унизительные дни и ночи, пустота и жестокость, краткое, но запечатлевшееся чувство успеха. В нем снова всколыхнулась ярость, будто все это время она тихо копилась, а сейчас полезла через край. Кому-то нужно отправиться к даю-кво, и он, Ота, готов к новой встрече с ним.
— Принеси письмо сюда, в комнату Лиат. В эту пору всегда уходят корабли до Ялакета. Думаю, где-нибудь найдется свободная койка.
— Никуда ты не поплывешь! – отрезала Лиат. – Нельзя. У тебя договор..
Ота открыл дверь и отошел в сторону, провожая Маати позой признательности и обещания.
— Ты уверен? – спросил Маати.
Ота кивнул и отвернулся.
Они с Лиат остались наедине. Комната снова погрузилась в полумрак.
— Тебе нельзя плыть, – повторила Лиат. – Ты нужен мне здесь. Кто-то должен меня поддержать. В том, что случилось с Мадж, с ее ребенком.. виновата я. Я это допустила.
Он склонился к ней, погладил по шелковистой щеке. Она взяла его руку в ладони и прижала к груди.
— Я должен. Не только ради Маати. Там осталось мое прошлое. Так будет правильно.
— Она постоянно плачет. Со слезами ложится, со слезами встает. Я ходила ее навестить, когда меня выпустили. Она первая, к кому я пошла. Только увидела ее и сразу вспомнила, какая она была раньше.. Я-то думала, она черствая. Думала, ей все равно. Ничего не замечала.
Ота опустился на колени, обвил ее руками.
— Ты ведь отправишься.. – прошептала Лиат, – не из-за меня, да? Не потому, что хочешь от меня отделаться?
Ота сел, и голова Лиат легла ему на плечо. Его ум работал где-то на подмысленном уровне: просчитывал, что нужно предпринять и в какой последовательности. Ота погладил Лиат по волосам – гладким, как вода.
— Конечно нет, любимая.
— Однажды ты станешь великим человеком. Я знаю. А я просто дурочка, которая не может отличить чудовищ вроде Ошая от.. Боги!.. Ведь я даже ничего не заподозрила. Как слепая была..
Она сидела, сотрясаясь от рыданий, а он покачивал и тихо утешал ее, положив подбородок ей на макушку. Лиат пахла мускусом и слезами. Ота держал ее в объятиях, пока она не утихла, пока у него не заныли руки. Ее голова потяжелела, дыхание стало ровным, как у спящей.
— Ты совсем вымоталась, любимая, – сказал он. – Ложись в постель. Нужно поспать.
— Нет, – отозвалась она. – Нет, побудь со мной! Не уходи.
Ота мягко поднял ее и перенес на кровать, а сам сел рядом. Рука Лиат обвила его плечо, как лоза – колонну.
— Три недели до Ялакета, – произнес он, – еще недели две вверх по реке и день-другой пешком. Обратно быстрее, потому что вниз по течению. До зимы обернусь.
В тусклом свете из-за ставен и двери он смотрел ей в глаза, затуманенные горем и усталостью. Ее лицо стало безмятежным, полусонным.
— Тебе не терпится поехать, – сказала она. – Я вижу, ты этого хочешь.
И это, конечно, было правдой. Ота прижал к ее губам ладонь, закрыл их. Потом – к глазам. Не готов он это обсуждать. По крайней мере, с ней.
Он поцеловал Лиат в лоб и дождался, когда она заснет, после чего тихонько открыл дверь и вышел на свет.