Страница 172 из 214
Как только личный слуга Даната побежал за хозяйским луком, Идаан вернулась в свои покои и переоделась в костюм для охоты – просторные шаровары и красную кожаную рубашку. Потом какое-то время сидела у туалетного столика и просто смотрела на свое отражение в зеркале. Глаза без туши казались маленькими и плоскими, губы без помады – бледными и широкими, как у рыбы, а щеки без пудры и румян – впалыми. У нее лицо крестьянской девушки, которая ходит за плугом, а своей красотой она обязана искусно наложенному макияжу.
Что ж, когда-нибудь она снова накрасится, но сегодня не самый подходящий для этого день.
У дворца Ваунеги их ожидали охотники, лошади гарцевали на брусчатке. Увидев наряд Идаан, Данат принял позу вопроса. Она не ответила, а сразу подошла к одному из охотников, приказала спешиться, забрала у него меч и лук и уселась на его лошадь.
Адра подскакал к ней. Его конь был крупнее, и он смотрел на нее сверху вниз, как будто стоял на ступеньку выше.
— Мой брат возглавит охоту, – сказала она. – Я поеду вместе с ним.
— Думаешь, это разумно? – холодно спросил Адра.
— Я и так в последнее время слишком о многом тебя просила, Адра-кя.
Его лицо было недовольным, но возражать он не стал.
Из-за стен дворца выехал Данат Мати. Всадник в светлых траурных одеждах верхом на огромном охотничьем жеребце – воплощение решимости и мужественности. Его сопровождали пять наездников – его друзья, знатные утхайемцы, которые, на свою беду, узнали об охоте и увязались за ним в надежде если не отличиться, то повеселиться. Теперь и с ними надо будет как-то разобраться.
Адра принял позу почтения и сказал:
— Нам донесли, что ночью из южных ворот выехала крытая повозка. Якобы появилась из переулка за башней.
— Тогда – за ней, – решил Данат и развернул своего коня в указанном направлении.
Идаан поскакала следом; ветер трепал ее волосы, запах лошади был густ и сладок. Мчаться галопом, конечно, было не обязательно, но того требовал спектакль с нехитрым сюжетом: в живых остались два сына хая Мати, один – убийца и слуга Хаоса – ускользает в темноту, второй – праведный мститель – устремляется за ним во имя справедливости.
Данат знал, в чем состоит его роль, и после того, как сестра подтолкнула его к действию, отлично с ней справлялся. Те, кто увидит всадников, скачущих по улицам Мати, расскажут остальным, весть разлетится по всей округе.. О таких погонях слагают песни.
Миновав мост через Тидат, они перешли на шаг. По пути расспрашивали встречных, не видел ли кто крытую повозку.
Идаан знала, куда на самом деле направился фургон – на полуразрушенный постоялый двор, до которого пол-ладони ходьбы от ближайшего предместья к западу от города. Не прошло и половины утра, как охота взяла ложный след и свернула на север, в сторону предгорья.
Данат, судя по виду, был раздосадован и уже подустал.
Когда Адра заговорил так громко, чтобы его смогли услышать все охотники, у Идаан засосало под ложечкой.
— Данат-тя, нам лучше разделиться. Восемь поскачут на восток, восемь на запад, восемь на север, а двое останутся здесь. Если одна группа возьмет след Выскочки, она пошлет сюда гонца, и двое оставшихся приведут в нужное место другие две группы.
Данат обдумал предложение Адры и согласился. Для себя он выбрал северную дорогу. Знатные утхайемцы, почуяв шанс отличиться, разделились между восточной и западной группами.
Адра, разворачивая лошадь, встретился с Идаан взглядом и едва заметно кивнул, как будто хотел подбодрить. Она же никак не ответила и вместе с Данатом и шестью охотниками Дома Ваунеги, преданными своему хозяину, направилась к горам.
Когда солнце достигло наивысшей точки на небосклоне, они остановились отдохнуть возле небольшого озера. Охотники разъехались веером, как делали это на каждой стоянке.
Данат спешился, потянулся и принялся расхаживать вдоль берега. Взгляд его был мрачным. Идаан подождала, пока охотники скроются за деревьями, сняла с плеча лук и подошла к брату.
Брат лишь мельком глянул на нее и сказал:
— Здесь его не было. Он снова нас перехитрил.
— Может, и так. Но он все равно проиграет. И даже если убьет тебя, хаем Мати никогда не станет. Утхайем и поэты его не поддержат.
— Сейчас дело не в престолонаследии, – сказал Данат. – Им движет месть.
— Возможно, – согласилась Идаан.
Над гладью озера пронеслась птица, у самой воды она пронзительно закричала и нырнула, а через несколько мгновений снова взмыла с серебристой рыбой в когтях.
В голубом небе просматривался белесый полумесяц. От озера тянуло холодом, ветер клонил тростник и отбрасывал назад волосы Идаан.
Данат вздохнул.
— Трудно было убивать Кайина? – спросила Идаан.
Он посмотрел на нее так, будто поражен тем, что она решила задать ему такой вопрос. Идаан не отвела взгляда, и в итоге он сам отвернулся.
— Да, трудно, – признал Данат. – Я любил его. И сейчас мне их обоих не хватает – и Кайина, и отца.
— Но ты все равно это сделал.
Данат кивнул. Идаан шагнула к брату и поцеловала его в щеку. Короткая щетина слегка уколола губы, и, удаляясь от берега, Идаан терла рот тыльной стороны кисти, чтобы избавиться от этого ощущения.
Пройдя десять шагов, Идаан наложила стрелу на тетиву и подняла лук. Данат все еще смотрел на гладь озера. Идаан хладнокровно определила направление ветра и расстояние до цели..
Стрела вонзилась в затылок, послышался треск, как будто топор расколол полено. В первое мгновение казалось, будто Данат ничего не заметил, а в следующее он обмяк и плавно опустился на землю. Кровь пропитывала ворот плаща. Когда Идаан подошла к собственноручно убитому брату, светлая ткань уже была красной, как кусок свежего мяса.
Идаан опустилась на колени, взяла Даната за руку и посмотрела на воду.
А потом неожиданно для самой себя поняла, что поет. По плану она должна была кричать, визжать и звать охотников на помощь, но вместо этого – запела. Это была старинная скорбная песня, которую она слышала в темных подземельях в холодные зимы. Плач, сохранившийся в памяти людей еще с имперских времен. Идаан даже не понимала смысла его слов, но они несли боль и наполняли ее и весь мир великой печалью.
Наконец к Идаан неуверенно приблизились два охотника. Она не видела, как они вышли из-за деревьев, но, услышав шаги, не повернулась.
— Пока мы вас ждали, – сказала она, – моего брата убил Ота или кто-то из его сообщников.
Охотники переглянулись. Они молчали так долго, что Идаан даже стало дурно до тошноты. Неужели не поверили?