Страница 81 из 87
= 54 =
* Святослав *
Суд закончился. Светлану увели, но я попросил о встрече перед этапированием. Не знаю, зачем мне это было нужно. Может, чтобы поставить точку или чтобы услышать из её уст то, что уже знал, но внутренне не хотел принимать.
Жёлтые стены следственного изолятора давили. Всё здесь было казённым, неприятным: запах, свет, металлический лязг замков.
Светлана сидела напротив, за столом, в серой робе, бледная, постаревшая. Глаза её лихорадочно блестели на осунувшемся лице.
— Святослав, — она почти улыбнулась, но улыбка вышла кривой, жалкой. — Пришёл проститься?
— Не с тобой, — сказал я. — Я пришёл спросить… зачем?
— Зачем? — она усмехнулась. — Люблю я тебя, Святослав. Всегда любила. С того самого дня, как увидела на пороге отцовского дома. Ты был таким… красивым. Молодым. А я — обычной девкой, которую твой отец подобрал на улице.
— Катя не была тебе соперницей.
— Катя была дурой, — перебила она, не скрывая ненависти в голосе. — Тупица твоя Катя. И беременная дура. А я хотела тебе себе. И не желала, чтобы ты был с прицепом. Чужим ребёнком. Мы — я и ты — могли бы родить своих детей. Красивых. Здоровых. А она… она тебя не стоила.
Я молчал. Внутри поднималась глухая, тёмная ярость, но я сдерживался. Не здесь. Не сейчас. Эта тварь своё получит.
— Понял тебя. Теперь спрошу ещё раз, — я положил руки на стол, устремил взгляд в её глаза, — ты имеешь отношение к тому, что сбили Вадима?
Она засмеялась. Сначала тихо, потом громче, заливисто. Напоминая мне сейчас истеричку.
— А ты фантазёр, Свят, — протянула она, сверкнув глазами. — Но концы в воду, генерал. Тот водила умер. Инфаркт. И никто уже ничего не докажет.
Я сжал кулаки под столом.
— Ты подослала к нему кого-то?
— Я ничего не буду говорить, — она покачала головой, но глаза её смеялись. — Поделом тебе, Святослав. Твой отец был проходимец. Меня использовал и не женился. Лидочку родили, а всё наследство он тебе отдал — сыну законному. Выходит, что я никто… так… гражданская жена. И Лида родилась вне брака. А ты…
Я сжал зубы. Кровь ударила в голову. Я с трудом подавил желание перехватить её через стол, стереть это кукольное лицо в пыль. Сколько же злобы всегда было в этой тваре. А я ведь видел. Но верить отказывался.
Я никогда в жизни не ошибался в людях. Но с этой Светланой я ошибся. И сильно.
— Ты убила Катю, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты едва не убила моего сына. Ты разрушила жизни многих людей. И теперь сидишь здесь… и будешь сидеть, пока не сгниёшь. Я позабочусь.
— А ты нашёл себе новую шлюху, — она прищурилась. — Докторшу. Молоденькую. Я всё знаю, Святослав. Не думай, что я ничего не вижу. Вы все одинаковы. Позор тебе. Та кукла на двадцать лет тебя младше. Молодого тела захотелось? Извращенец.
Я поднялся. Дальше слушать не имело смысла.
— Прощай, Светлана.
Она не ответила. Я вышел в коридор, двери захлопнулись за мной с глухим стуком.
Сергей ждал меня на улице. Увидел моё мрачное лицо и не стал допрашивать.
— Всё?
— Всё, — сказал я. — Поехали домой.
Я знал, что она больше никогда не выйдет на свободу. Что её дело уже не пересмотрят. Но тяжесть, которая лежала на сердце, не уходила. Я думал о Кате. О том, что её уже не вернуть.
О Вадиме — свн выжил чудом, благодаря Тамаре. О том, что Светлана никогда не получит того, что заслужила. Смерть была бы для неё слишком лёгким выходом. А так — годы в каменном мешке, без надежды, без цели. Может, это и есть настоящее наказание… Для неё так точно.
— Водитель тот. — Сказал я тихо.
— С инфарктом, да. — Сергей кивнул. — Ничего не докажешь.
— Мерзавка.
— Это уж точно.
Мы молчали. Город проплывал за окном машины, но я никак не мог успокоиться.
— Заедем за Вадимом? — спросил Сергей.
— Да, — я кивнул. — Он сегодня с Тамарой в реабилитационном центре. Она подсуетилась. Договорилась со знакомым врачом. Скоро мой сын прыгать будет как и прежде. Как раз заберу их домой.
Только вот, приехав в центр, я узнал, что Тома и Вадим недавно уехали на такси.
Через полчаса и мы с Сергеем остановились у моего дома. Я вышел, поблагодарил друга. Предложил ему остаться и погостить меня. Но Сергей сказал, что он не может. У него назначена встреча.
Дверь я открыл своим ключом, не стал звонить. Снял пальто, повесил на вешалку.
Из кухни пахло пирогами. Такой домашний запах. И я вдруг подумал, как хорошо, что есть куда вернуться. Есть те, кто ждёт. Есть жизнь после всего этого ада. У меня снова есть семья: сын и любимая женщина.
Вадим сидел за столом, что-то увлечённо рассказывал Тамаре. Она улыбалась, слушала, кивала. Увидев меня, они оба повернулись.
— Папа! — Вадим просиял. — Ты вовремя, Тамара пирог испекла.
— С яблоками, — добавила она. В глазах моей женщины была такая теплота, что у меня защемило сердце.
Я подошёл поцеловал её в макушку.
— Спасибо, — сказал я. — За твою заботу.
— Садись, — она взяла меня за руку. — Расскажешь.
Я сел за стол. Вадим налил мне чаю. Тамара подвинула пирог. И в эту минуту я понял, что, наверное, жизнь продолжается. И даже самое страшное прошлое можно отпустить, если есть ради кого. И ради чего.
— Пирог выглядит таким вкусным, — с восхищением сказал я. — И пахнет невероятно.
— Ешь, — улыбнулась она. — Я старалась.
Вадим уже отрезал себе кусок и с удовольствием жевал.
— Тома, — сказал я, глядя на неё. — Ты так вкусно готовишь.
— Ладно тебе, — она заметно смутилась.
— Я серьёзно.
Она накрыла мою ладонь своей. Я сжал её пальцы. Вадим хитро посмотрел, вздохнул:
— Ладно, ладно, я пойду. Не буду вам мешать.
— Стой, — остановил я. — Давайте просто поужинаем все вместе.
Вадим кивнул, сел обратно. Мы пили чай, ели пирог, говорили о пустяках. Я не стал грузить домашних своими сложными мыслями. И тем более не стал рассказывать о том, что общался со Светланой.
Я пытаюсь всё это отпустить. Но внутри всё равно ныло. Непрощённая боль. Невыплаканная. Только время могло её унять. И близкие люди. Те, кто остались рядом со мной.
А Светлана пусть гниёт. Сама выбрала. То и получила.