Страница 77 из 87
= 52 =
Я бросилась в коридор. Вадим стоял, вцепившись в плечи какой-то женщины, и тряс её с такой силой, что у неё голова моталась из стороны в сторону.
— Я тебя убью! — кричал он, срывающимся голосом. — Убью, сука!
— Вадим, стой! — я подбежала к ним, попыталась оттащить его. — Отпусти её!
Он не слышал. Он был во власти слепой, беспощадной ярости. Женщина, которую он держал, пыталась вырваться, но он не отпускал.
— Ты! — снова закричал он. — Ты! Я убью тебя!
Я поняла, кто это. Светлана. Блондинка с дорогим маникюром и испуганными глазами. И она сейчас рисковала получить то, что заслужила.
Я схватила Вадима за плечи, рванула к себе. Он пошатнулся, выпустил жертву. Я встала между ним и Светланой.
— Эта тварь убила мою маму! — он кричал, и слёзы текли по его лицу, смешиваясь с яростью, превращаясь в что-то страшное, первобытное, недетское. Я держала его, ощущая, как дрожит каждая мышца его тела — от напряжения, от гнева, от горя, которое в этот миг вырывалось наружу с неудержимой силой.
— Вадим, посмотри на меня, — сказала я твёрдо, взяв его лицо в ладони. Он замер, глядя на меня — дикими, мокрыми глазами, в которых ещё теплилась злоба. — Ты сильный. Ты справишься. Но не сейчас. Не так. Я не позволю тебе сломать себя.
— Она…
— Успокойся! — крикнула я. — Я знаю, кто она такая. И она не стоит того, чтобы ты сломал себе жизнь!
— Пусти! — он пытался оттолкнуть меня. — Я убью её!
— Вадим! — я не уступала. — Ты хочешь сесть в тюрьму? Хочешь, чтобы она победила?
Он замер. Смотрел на меня, и я видела, как бешенство в его глазах постепенно сменяется горем. Слезы покатились по его щекам.
— Она убила маму, — прошептал он. — Она.
— Я знаю, — я обняла его. Он дрожал, как осиновый лист. — Я знаю. Но ты не должен стать убийцей. Она не стоит этого. Пожалуйста, Вадим. Пожалуйста.
Он вдруг обмяк, уткнулся мне в плечо и заплакал. Громко, навзрыд, как маленький. Я гладила его по голове, шептала что-то успокаивающее.
Светлана стояла, прижавшись к стене, смотрела на нас. Ошеломлённо моргала. Её лицо было бледным, губы дрожали.
Парень всхлипнул, уткнулся лбом в моё плечо. Я обнимала его, гладила по голове, слышала, как хрипло, судорожно он выдыхает, как его дыхание постепенно выравнивается. Он отчаянно пытается взять себя в руки.
Светлана стояла у стены, вжимаясь спиной, и ошеломлённо смотрела на нас. Её глаза были широко раскрыты, губы дрожали, пальцы судорожно сжимали ремешок сумки. Я подняла на неё взгляд и поняла: она всё поняла. Вадим только что сломал все планы отца.
— Ты… — прошептала она. — Вы знаете?
Она смотрела то на меня, то на Вадима, и страх всё явственнее проступал на её холеном, ухоженном лице. Светлана побледнела, даже ярко-алые губы потеряли цвет, а в глазах заплясали мелкие искры паники.
Она поняла, что пазл сложился, что мы знаем правду, что приговор уже не за горами.
Я не ответила.
Женщина дёрнулась к выходу. Сумка ударилась о косяк, каблуки заскрежетали по полу, руки, нащупывая ручку, дрожали так сильно, что она не сразу могла ухватиться. Понятно, что мерзавка попытается сбежать. Туда, где её не найдёт полиция.
— Вадим! — крикнула я. — Держи её!
Он рванул мгновенно. Я едва успела отстраниться. Парень кинулся на женщину, перехватил её за плечи и с силой впечатал обратно в стену. Светлана взвизгнула, забилась, закричала:
— Отпусти! Ты что творишь?! Я вызову полицию, вы все…
— Заткнись! — рыкнул холодно Вадим.
В прихожей, в ящике комода, лежал широкий прозрачный скотч, оставшийся после упаковки каких-то вещей. Я метнулась туда, размотала кусок, вернулась. Вадим держал судорожно вырывающуюся женщину, руки которой он завёл за спину, а я, не слишком церемонясь, принялась обматывать скотчем её запястья, делая несколько оборотов. Потом стянула локти — чтобы и не дёрнулась.
— Пусти! Вы не имеете права! — Светлана уже не кричала, а выла, как дикий зверь в капкане. Её ноги подгибались, туфля слетела с ноги, и она стояла на одной, как подбитая птица.
— Право имеет тот, кто правду знает, — тихо сказала я, затягивая узел потуже. — А правда, Светлана, не на твоей стороне.
Она обмякла. С опущенной головой, с обвисшими плечами, с трясущимися губами, с которых слетали лишь бессвязные, сбивчивые слова.
— Вы пожалеете… вы все пожалеете…
— Вадим, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Звони отцу.
Вадим не отпускал её, но одной рукой полез в карман джинсов, достал телефон. Лицо у него было белым от ярости и волнения, но движения были чёткими.
— Папа, — он набрал быстрый набор, и я услышала, как тревожно, требовательно прозвучало его имя. — Она пришла. Светлана. Мы её держим. Приезжай.
Что ответил Святослав, я не разобрала. Но его голос, доносящийся из трубки, был резким, отрывистым.
— Он едет, — сказал Вадим, убирая телефон.
Мы стояли втроём в прихожей: я, готовая вмешаться, если Светлана попытается вырваться; Вадим, державший её за плечи, уже чуть спокойнее, но всё такой же напряжённый; и сама Светлана — поникшая, как змея, у которой вырвали ядовитые зубы.
Она не смотрела на нас. Она смотрела в пол, на плитку коридора, и молчала. Только губы её шевелились, сыпя проклятия.
Мне было всё равно, что она там шепчет.
— Зачем ты пришла в мой дом. Тварь! Убила мою мать и смеешь ходить сюда, змея, — рычал Вадим.
А вот я поняла, для чего она сюда пришла. Узнала, что я теперь с генералом и решила отравить нашу с ним жизнь. Пришла со сплетнями или с гадостями. А тут такой нежданчик…
*
Вскоре послышался гул приближающегося автомобиля, хлопок дверцы, быстрые шаги.
Святослав влетел в дом, не раздеваясь, не здороваясь. Его холодные, жёсткие глаза впились в нам. Он посмотрел на сына, на меня, на связанную женщину у стены.
— Свят, — завыла Светлана, — что это такое? Посмотри, что со мной сделала эта ненормальная женщина. Они… напали на меня. А я пришла в гости, чтобы навестить…
— Заткнись! — оборвал её пылкую лживую речь Святослав, — мне прекрасно известно зачем ты пришла.
Он набрал номер. Говорил с кем-то, явно из его круга. Отдавал чёткие приказы. По-военному, без единого лишнего слова.
Светлана не поднимала глаз. Святослав не смотрел на неё. Только когда приехали машины, когда в дом вошли люди в форме: серьёзные, сосредоточенные, Свят повернулся к ней.