Страница 76 из 87
= 51 =
Он молчал некоторое время, потом отложил ложку.
— Это мне надо извиняться, — сказал он. — Я был дураком. Наговорил тебе гадостей. Ты не заслужила этого.
— Я и не обижалась, — ответила я. — Ты имел право злиться.
— Нет, не имел, — он покачал головой. — Папа объяснил мне… про Светлану. И про то, что ты не виновата в том, что я остался без мамы. Просто я… я был зол.
— Теперь знаешь.
— Теперь знаю, — он кивнул. — И правда… маму ведь не вернуть. А папа не должен быть один всю жизнь. И ты… ты вроде нормальная.
Я рассмеялась.
— Спасибо за комплимент.
— Ты поняла, что я хотел сказать, — он улыбнулся.
— Мы обязательно поладим, Вадим, — сказала я. — Вот увидишь.
— Посмотрим, — он пожал плечами, но в его голосе уже не было прежней агрессии.
Он съел три пирожка, выпил две кружки компота и выглядел довольным. Я убрала посуду, он поднялся к себе.
— Отдохни, — сказала я. — Вечером ужин.
— А что на ужин? — спросил он, уже стоя на лестнице.
— Сюрприз, — ответила я.
Он усмехнулся и скрылся в своей комнате.
Я мыла посуду и улыбалась. Всё налаживалось. Медленно, но верно. Сегодня он не грубил, не огрызался, даже извинился. А пирожки ему правда понравились. Мне кажется, или мы нашли общий язык?
Внезапно зазвонил мой мобильный. Номер был знакомый — звонили из больницы. Я нахмурилась. Неужели что-то случилось? На дисплее высветилось имя: Павел Олегович Астахов. Собственной персоной.
Я удивилась. Павел Олегович никогда не звонил мне лично. А тут сам. Нервным жестом вытерев руки, я взяла трубку.
— Тамара Сергеевна? — Голос Астахова звучал официально, но с какой-то непривычной мягкостью. Я даже не сразу узнала эту интонацию. Ведь обычно он говорил со мной жёстко и свысока. — Это Павел Олегович.
— Здравствуйте, — ответила я настороженно. — Слушаю вас.
— Я звоню сообщить, что ваш отпуск оформлен. С сегодняшнего дня и на четырнадцать календарных дней. Приказ уже подписан.
Я моргнула. Отпуск? Я его не просила. Вернее, собиралась попросить, после того как Святослав посоветовал мне взять паузу. Но ещё не успела даже позвонить в кадры.
— Павел Олегович, я не подавала заявление…
— Вопрос согласован, — перебил он. — Все формальности улажены. Отдыхайте, Тамара Сергеевна. Вы заслужили.
Он никогда не говорил со мной таким тоном. Никогда. Я не знала, что именно сказал ему Святослав. Но результат был потрясающим. Мой генерал обо всём позаботился. Сказал и сделал.
— Спасибо, Павел Олегович, — только и смогла выдавить из себя я.
— И… Тамара Сергеевна.
— Да?
— Передайте Святославу Игоревичу, что все вопросы решены. Хорошего дня.
Он отключился. Я стояла с телефоном в руке и не верила своим ушам. Передайте Святославу Игоревичу. Значит, генерал лично заезжал к моему начальнику. И они о чём-то договорились. И после этого Астахов стал таким… мягким, предупредительным.
Я даже усмехнулась. Вот что значит влияние высоких покровителей. Но сейчас мне было просто приятно, что за меня есть кому заступиться.
Я набрала Святослава. Он ответил почти сразу.
— Святослав, ты общался с Астаховым?
— Да, Том, — в его голосе слышалась улыбка. — Он не хотел тебя отпускать. Говорил, что планы и прочее. Я популярно объяснил ему, что планы подождут.
— Что ты ему сказал?
— Ничего особенного. Просто понял, что ему выгоднее отпустить тебя на две недели, чем иметь проблемы.
Я рассмеялась.
— Ты мой герой.
— Только не говори это при моих подчинённых, — усмехнулся он. — Они ещё подумают, что у меня есть сердце.
— А оно у тебя есть?
— С тех пор как ты появилась в моей жизни, оно однозначно есть.
Я почувствовала, как теплеют щёки. Влюблённая дура. Но мне это нравилось.
— Спасибо, — сказала я. — Правда.
— Не за что. Отдыхай. Увидимся вечером. Как сын?
— Увидимся, Свят. У нас с Вадимом всё нормально.
Я положила трубку и почувствовала, что весь день теперь будет солнечным, даже если за окном пойдёт дождь. Отпуск. Две недели свободы. Время, которое я могла провести со Святославом. С Вадимом. Это время нам необходимо.
Я убрала телефон и прошла в гостиную. Вадим уже спустился и сидел на диване, переключал каналы. Увидев меня, он отложил пульт.
— Это звонил твой начальник? — спросил он. — Я слышал.
— Да, — я села в кресло напротив. — Мне дали отпуск.
— Папа постарался? — он усмехнулся. — Он умеет договариваться.
— Умеет, — согласилась я. — Ты его знаешь лучше.
Вадим кивнул, помолчал.
— Он хороший, — сказал он. — Несмотря на то что иногда бывает жёстким.
— Я знаю, — я посмотрела на него. — Ты на него похож.
— Думаешь? — он удивился.
— Уверена. Такой же упрямый. И такой же добрый, когда хочешь.
Он засмеялся. Я впервые слышала его истый, искренний смех. И мне показалось, что стена непонимания между нами стала ещё тоньше.
— Вадим, — сказала я. — Знаешь, я не собираюсь заменять тебе мать. Это невозможно. Но я могу быть твоим другом. Если ты, конечно, захочешь.
— А ты не врёшь? — он посмотрел на меня пристально.
— Я не умею врать, — ответила я. — По крайней мере тем, кто мне дорог.
Он молчал. Потом кивнул.
— Ладно, — сказал он. — Попробуем. Ведь батя на тебя запал. Я не хочу портить жизнь отцу. Да и ты… и правда… нормальная.
Я улыбнулась. Это был маленький шаг. Но он значил так много.
Мы проговорили ещё около часа. О музыке, о фильмах, о школе. Он рассказал, что хочет поступать на юридический. Но после вчерашнего разговора с отцом решил, что станет следователем.
— Хочу таких тварей сажать, — сказал он. А я не стала спорить. Он имел право на гнев.
Звонок в дверь прервал наш разговор.
— Я открою, — Вадим вскочил, несмотря на больную ногу, и заковылял в коридор.
— Осторожно, не упади! — ответила я, вытирая руки.
Я услышала, как щёлкнул замок. А потом раздался крик. Следом услышала рык. Звериный, полный ненависти.
— Ты! — заорал Вадим. — Ты, тварь! Ты убила мою маму!