Страница 31 из 87
= 23 =
Утро встретило меня серым небом и неотпускающей тревогой, которая угнетала, сковывала грудную клетку, не давала сделать полный вдох. Я почти не спал этой ночью — всё ворочался с боку на бок, прокручивая в мыслях события вчерашнего дня.
Сестра — в больнице. Сын — в реанимации. И женщина в кафе с красными глазами и дрожащими руками, которая смотрела на меня так, будто я был её последней надеждой. Или последним предупреждением. Я тогда так и не смог разобрать.
О сыне я тревожился больше всего. Только бы Вадим поправился, только бы этот кошмар закончился. Хорошо, что в шесть утра мне позвонили из больницы и сказали: мальчику стало гораздо лучше. Гора с плеч — но не до конца. Я приеду к сыну половине девятого, как и планировал.
Я поднялся с кровати, прошёл в ванную и долго стоял под холодным душем, пытаясь привести мысли в порядок — без толку, они всё равно хаотично разбегались. После я быстро оделся, вызвал служебную машину и поехал в управление.
В кабинете я сел за стол, посмотрел на гору папок, которые ждали моего решения, и с холодной ясностью понял: сейчас я не могу ни на чём сосредоточиться. Голова забита не рабочими вопросами — там Лида, Вадим, и женщина с красивыми, грустными глазами. И всё это мешается в один большой ком.
Я снял трубку внутреннего телефона.
— Сергей Александрович у себя? — спросил у секретарши.
— Да, Святослав Игоревич. Он только пришёл, кофе пьёт.
— Попроси его зайти ко мне.
Через пять минут дверь открылась, и на пороге появился мой друг Серёга. Знаете, за что мне приятно с ним иметь дело? За то, что он выполнит любую просьбу, не требуя объяснений. Просто потому, что я попросил. Такая дружба дорогого стоит.
Сегодня вид у него был уставший: под глазами залегли синеватые тени, щетина на щеках, форма мятая, будто он в ней и спал. Он тоже почти не сомкнул глаз этой ночью. У нас обоих выдались тяжёлые дни.
— Звал, Святослав Игоревич? — спросил он, прикрывая за собой дверь, и в голосе проскользнула та самая служебная шутливая нотка, которую я терпеть не мог, когда мы были наедине.
Я усмехнулся.
— Серёга, кончай официальность. Какой я тебе Игоревич. Садись.
Он сел напротив, откинулся на спинку стула, сложив руки на груди — поза закрытая, выжидающая. Смотрел на меня в упор, и я понял, что он уже всё прочитал по моему лицу. Почти всё. За небольшим исключением.
— Что стряслось? — спросил он негромко. — Вид у тебя хуже некуда. Прямо скажем, мама не горюй.
— Не выспался, — ответил я коротко, хотя мы оба знали, что дело не только в этом. — У тебя тоже, смотрю.
— У меня кошмары, — он махнул рукой, словно отгонял муху. — Ты ж знаешь, старые дела иногда всплывают. Не обращай внимания. Ночь в засаде провёл. У меня бывает, — он снова отмахнулся, но я заметил, как дёрнулся угол его рта.
Я кивнул. У каждого из нас были свои демоны. Серёга свои носил уже десять лет — с тех пор, как не смог спасти ту девчонку в одном из дел. Я же свои приобрёл год назад, когда потерял жену. Мы оба умели молчать о боли — это наше общее проклятие и наше спасение одновременно.
— Серёга, — сказал я, выдержав паузу. — Мне нужна твоя помощь.
— Слушаю.
— Нужно выяснить всё о мужчине моей сестры. О том, кто отец её ребёнка.
Серёга удивлённо поднял брови. Он знал меня достаточно хорошо, чтобы понимать: я никогда не лез в личную жизнь Лиды. Она взрослая женщина, сама делает выбор, сама отвечает за последствия. Я не контролирую её и не собирался — это было нашим негласным договором с сестрой. Но сейчас…
— С чего бы это? — спросил он, наклоняясь вперёд, и в его глазах зажглось любопытство. — Ты ж раньше никогда не интересовался её мужиками. Даже тем, который её прошлой осенью бросил.
— Не интересовался, — согласился я, и сам удивился, как трудно даются эти слова. — У сестры было немало мужчин. За всеми ними гнаться я не собирался — в них и запутаться можно. Это её жизнь, её право, её ошибки. Я её не понимаю, честно, но не лезу. Но сейчас… — я запнулся, подбирая слова, чтобы не сорваться на крик. — Сейчас она родила. У неё сын. И отец этого ребёнка обещал на ней жениться. Обещал… Хотелось бы верить, что это не пустые слова. Что он не окажется очередным проходимцем.
— Ты хочешь с ним поговорить? — уточнил Серёга, и в его тоне проскользнула настороженность. Он уже знал, чем такие разговоры обычно заканчиваются.
— Хочу, — кивнул я жёстко. — Ради племянника. Если этот мужчина собирается жениться на моей сестре, я должен знать, кто он. Чем дышит. Какие у него планы на самом деле. И главное — почему он до сих пор тянет с этим делом, если обещал. Мне просто нужно понять: это любовь или очередная игра.
Серёга смотрел на меня несколько секунд — изучающе, как на подозреваемого, — потом кивнул.
— Понял. Сделаю. Имя знаешь?
— Борис, — сказал я. — Фамилии не знаю. Лида не говорит, упрямится. Но ты найдёшь. Ты умеешь. Я уже раздобыл записи с камер в больнице — там видно, как он приходил к Лидке. Ты просто установи личность. Вы, опера, это хорошо умеете, не хуже сыщиков из старых фильмов.
— Найду, — Серёга усмехнулся, и на миг его лицо стало прежним, без этой вечной маски усталости. — Это не проблема. Проблема — что ты с ним сделаешь, когда найдёшь.
— Посмотрим, — ответил я уклончиво, но мы оба знали, что это «посмотрим» обычно означало «не дай бог ему оказаться проходимцем и попасться мне под горячую руку».
Серёга хотел что-то добавить, я видел, как он открыл рот, но я его опередил.
— Я виделся вчера с женщиной, которая моего Вадима спасла.
Серёга оживился мгновенно, его усталость как рукой сняло.
— Ну и? — подался он вперёд. — Как она?
— Тамара Сергеевна Ветрова, — сказал я. — Врач. Акушер-гинеколог. Работает в той же больнице, где лежит Лида. Именно она делала кесарево сечение моей сестре. Она же спасла моего сына утром.
Серёга присвистнул.
— Ни хрена себе. И как ты её отблагодарил?
— Пригласил в кафе, — ответил я, и сам не заметил, как уголки губ пошли вверх. — Оказалось, у неё есть кое-какие проблемы. Муж изменяет, собирается с ней разводиться, хочет оставить её ни с чем — классика жанра. Я пообещал помочь. Уже нашёл ей адвоката. Сегодня их познакомлю. Знаешь, Серый, не понимаю я её мужа. Тамаре и тридцатки ещё нет. Она очень красивая. Воспитанная. Умная. Образованная. Добрая. Мечта, а не женщина. Вот что ещё таким вот козлам нужно, а? Я никогда этого не понимал. Ради какой-то шлюхи рушить семью… — я осёкся, поняв, что говорю слишком горячо.