Страница 22 из 87
= 16 =
Лида — его сестра. А Борис — её любовник, отец её ребёнка. Мой муж спит с сестрой человека, который сейчас сидит напротив меня и смотрит на меня с такой благодарностью.
Я не знала, плакать мне или смеяться. Какая-то жестокая ирония судьбы свела нас всех в этом месте, в этот день.
Я спасла сына генерала. Я спасла сестру генерала и его племянника. А мой муж изменяет мне с Лидией и планирует со мной развестись. Хочет всё у меня отобрать. Муж, который назвал меня дурочкой.
— Тамара Сергеевна? — голос Святослава Игоревича вернул меня в реальность. — Вам плохо? Вы побледнели. Что с вами?
— Всё в порядке, — я постаралась улыбнуться. — Просто устала. День был очень тяжёлый.
Он кивнул, но в его глазах я увидела сомнение. Он мне не поверил. Этот человек, с его профессиональной привычкой всё замечать и всё анализировать, видел меня насквозь. Я вдруг поняла, что зря стараюсь. Он уже понял, что я чертовски взволнованна.
— Вы плакали, — сказал он тихо. Это не был вопрос. Констатация факта. — У вас красные глаза. Вы очень расстроены. Почему вы плакали?
Я инстинктивно поднесла руку к лицу.
Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт!
Я думала, что привела себя в порядок в ординаторской, умылась холодной водой, закапала глаза. Но он всё равно заметил. Профессионал. Такие, как он, видят то, что другие пропускают мимо. Привычка, выработанная годами службы.
— Ничего страшного, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Личные дела.
— Тамара Сергеевна, — он подался вперёд, и в его голосе появилась настойчивость. — Я не хочу лезть не в своё дело. Но сегодня вы спасли жизнь моему сыну. Вы спасли мою сестру. Вы для меня теперь не просто посторонний человек. Я по гроб жизни у вас в долгу. Если у вас что-то случилось, если вам нужна помощь... — он сделал паузу, и я увидела, как напряглись его скулы. — Я буду рад вам помочь. Всё, что в моих силах. Всегда. Просто вы должны знать, что теперь у вас есть тот, кто готов во всём подставить вам плечо.
Я покачала головой. Мне так неловко. Да и я понятия не имею о том, что известно генералу о похождениях Лиды. Судя по тому, что я уже успела понять, Святослав Игоревич не в курсе, что мой муж - это и есть отец его племянника.
А если он в курсе и решил помочь Борису и Лиде обобрать меня?
Нет. Не верю. Человек с таким открытым взглядом не может быть способен на такое подлое лицемерие.
— Спасибо, но это мои личные проблемы. Я сама разберусь, — отмахнулась от него.
— Вы уверены? — Он пристально смотрел на меня, и в его взгляде было что-то такое твёрдое, несгибаемое. Так смотрят люди, которые привыкли добиваться своего. — Потому что вы выглядите, как человек, который не справляется. И это не критика, Тамара Сергеевна. Это констатация факта. Я много видел таких лиц. На допросах, у свидетелей, у потерпевших. Вы сейчас именно так выглядите — как человек, которому нанесли удар. Сильный удар. И вы пытаетесь держаться, но внутри вас всё рушится.
Я сглотнула. Ком в горле стал таким большим, что я не могла дышать. Он видел меня насквозь. Этот чужой мужчина, который вошёл в мою жизнь несколько минут назад, видел больше, чем мой муж за десять лет брака.
Или муж видел, но ему было всё равно? Я не знала. Я вообще больше ничего не знала. А сейчас мне так плохо морально, что соображать не могу.
— Смена закончилась, — сказала я, поднимаясь. — Мне пора домой. Спасибо за... за внимание. Рада была помочь вашему сыну и вашей сестре.
Я направилась к двери, но его голос остановил меня.
— Я подвезу вас.
Я обернулась. Он тоже встал, смотрел на меня, и в его глазах не было вопроса. Лишь утверждение. Он не спрашивал разрешения. Он просто сообщал о своём решении.
— Не стоит, — попыталась отказаться я. — Я доеду сама.
— Тамара Сергеевна, — он сделал шаг ко мне. — Вы сегодня спасли моего сына. Позвольте мне хотя бы отвезти вас домой. Это меньшее, что я могу сделать.
Я открыла рот, чтобы снова отказаться, но он поднял руку.
— И ещё, — его голос стал мягче. — Вы сказали, что у вас личные проблемы. Я не настаиваю, чтобы вы мне о них рассказывали. Но если вы передумаете, если решите, что вам нужна помощь... — он достал из кармана кителя визитку и протянул мне. — Мой телефон. Звоните в любое время. Я всегда на связи.
Я взяла визитку. Простая, без излишеств: «Святослав Игоревич Руднев, генерал-майор, начальник УВД по ЦАО». И номер телефона. Я смотрела на эти буквы, и вдруг в голове что-то щёлкнуло. Словно пазл встал на место.
Он — мент. Генерал. Начальник УВД. А мне нужна помощь адвоката. Мне нужен профессиональный юрист, который поможет мне развестись с Борисом, который защитит мои права, который не даст мужу оставить меня ни с чем.
И этот человек, стоящий передо мной, наверняка знаком с такими людьми. У него определённо есть связи. И он хочет меня отблагодарить. Вот пусть отблагодарит.
Я снова посмотрела на визитку, потом на него. Решение пришло мгновенно. Я не знала, правильно ли это. Не знала, можно ли пользоваться чужой благодарностью в таких целях.
Но у меня не было выбора. Я не могла позволить Борису вытереть об меня ноги и уйти к Лиде, прихватив всё, что нажито моим отцом. Просто не могла и всё тут.
— Я буду благодарна, — сказала я, поднимая глаза. — Если вы подвезёте меня домой. У меня и правда кое-какие неприятности. И мне очень нужна консультация юриста.
Он смотрел на меня, прищурился. И я видела, как его лицо меняется. Напряжение сменяется решимостью. Он кивнул. Твёрдо, без колебаний.
— Хорошо, — сказал генерал. — Мы сейчас с вами отправимся в кафе. Обсудим. Вы ведь ещё не ужинали?
Я хотела сказать, что не голодна, что хочу только домой, лечь и закрыть глаза. Но он смотрел на меня так, что я не смела отказаться.
— Это даже не обсуждается, — добавил строго он, и вот теперь в его голосе появились командные нотки. — Пойдёмте. И всё обсудим.
Я всё ещё хотела возразить на счёт кафе, но слова застряли в горле. Вдруг я поняла, что действительно голодна. За весь день у меня во рту не было ни крошки. Только чай, который я выпила перед операцией, и то на бегу.
А ещё я поняла, что не хочу оставаться одна. Не хочу ехать в квартиру, где меня ждёт муж, который мечтает от меня избавиться.
— Как ваш сын сейчас? — спросила я, чтобы сменить тему.
Он посмотрел на меня, а в его глазах мелькнула такая боль, что у меня сжалось сердце.
— Он будет жить, — сказал он. — Благодаря вам.