Страница 15 из 87
= 10 =
*Святослав*
Это утро началось с того, что я чуть не разбил телефон об стену.
Звонок от сестры застал меня в кабинете, когда я разбирал вчерашние сводки. Голос у Лиды был слабый, испуганный. Таким взволнованным я её не слышал никогда. Даже когда отец умер, она держалась.
А тут сестра плакала, задыхалась, говорила, что упала, что видит кровь, что боится за ребёнка. Я бросил всё, рванул к ней, нарушая все мыслимые правила дорожного движения. Слава богу, у меня есть мигалка, иначе я бы до неё вообще не доехал.
Я нашёл Лидку на полу в ванной. Бледную, с трясущимися губами, сжавшую живот руками. Она смотрела на меня такими потерянными, детскими глазами и повторяла: «Святослав, я боюсь, не дай мне потерять его. Я хочу, чтобы этот малыш родился».
Я подхватил её на руки, вынес из квартиры, усадил в машину. Всю дорогу до больницы она истерила и громко постанывала. Я гнал, как на пожар.
В приёмном покое её быстро забрали врачи. Я остался в коридоре, прислонился к стене и впервые за утро выдохнул. Только собирался побеседовать с докторами о состоянии сестры, но… не успел. Снова зазвонил телефон.
Номер был незнакомый. Я поднял трубку, ожидая услышать что угодно: информацию об отчётах, докладах, проблемах по службе. Но не то, что мне сказали.
— Святослав Игоревич? — Голос на том конце провода был официальным, но в нём чувствовалось напряжение. — Вас беспокоят из ГИБДД. Ваш сын, Вадим Святославович, попал в дорожно-транспортное происшествие. Состояние тяжёлое. Он в городской больнице номер...
Я не дослушал. Или дослушал, но не запомнил. В голове билась только одна мысль: сын. Мой сын. Мальчик, которого я вырастил, который был всем, что у меня осталось. Второй удар за одно утро. Будто кто-то наверху решил проверить меня на прочность.
Я нашёл медсестру, сказал, что уезжаю и позже вернусь. Лиду оставил одну. Девушка в белом халате понимающе кивнула, сказала, что за моей сестрой присмотрят.
Я снова запрыгнул в машину и не помню, как доехал до больницы, куда привезли Вадима. Помню только, как заходил в реанимационное отделение и как внутри всё сжималось от страха.
Сын лежал на койке, бледный, с синими кругами под глазами, опутанный проводами и трубками. Монитор пищал размеренно, отсчитывая удары его сердца.
Я смотрел на него и не узнавал. Мой сорванец, мой хулиган, который вечно пропадал на улице с друзьями, который спорил со мной по каждому поводу, который весь последний год кричал, что ненавидит меня... Он выглядел теперь таким маленьким и беззащитным.
— Вадим Святославович, — раздался голос за спиной. Я обернулся. В дверях стоял мужчина в белом халате — заведующий отделением, как я узнал позже. — Вы отец?
— Да, — сказал я. — Как он?
— Состояние тяжёлое, но стабильное. Множественные ушибы, перелом голени со смещением. Самое опасное — была открытая рана с повреждением бедренной артерии. Кровопотеря колоссальная. Если бы не женщина, которая оказалась рядом и вовремя наложила жгут, а затем провела реанимацию, мы бы его не довезли.
Я сглотнул. Горло перехватило.
— Женщина?
— Да, — доктор кивнул. — Очевидец. Медик, судя по всему. Она всё сделала грамотно, профессионально. Жгут наложила вовремя, когда остановилось сердце — сделала массаж, искусственное дыхание. Мы приехали через десять минут после вызова. Если бы не она... — он развёл руками. — Ваш сын ей жизнью обязан, Святослав Игоревич. Это не громкие слова. Это медицинский факт.
Я прислонился к стене. В голове шумело. Кто-то, какая-то женщина, незнакомка, которая просто шла мимо, остановилась и спасла моего мальчика. Рисковала собой, пачкала руки в его крови, делала ему искусственное дыхание. Она не знала, кто он. Не знала, кто я. Она просто... не прошла мимо.
— Вы знаете, кто она? — спросил я. Мой голос слегка сел, прозвучал хрипло.
— К сожалению, нет, — доктор развёл руками. — Скорая забрала мальчика, а она осталась на месте. Сказала только, что работает в какой-то поликлинике. Больше мы ничего не знаем.
Я кивнул. Ничего. Совсем ничего. Женщина, которая спасла моего сына, растворилась в утреннем тумане, как призрак. И я даже не могу сказать ей спасибо за то, что вырвала моего мальчика из лап смерти.
Мой сын будет жить. Сейчас это самое главное. Ему только шестнадцать исполнилось. Вся жизнь впереди.
Я вышел в коридор. Там меня ждал Серёга. Мой близкий друг. Мы с ним двадцать лет знакомы, ещё с института. Вместе учились, вместе начинали и горели на работе.
Он оставался простым опером, я ушёл в руководство, но между нами это никогда не вставало стеной. Серёга всегда был тем, кто поддержит, не задавая лишних вопросов.
— Ну что там? — спросил он, кивая в сторону палаты.
— Стабилен, — я выдохнул. — Тяжёлый, но стабильный. Врачи говорят, если бы не женщина, которая была рядом... он бы не выжил.
Серёга хлопнул меня по плечу. Сильно, по-мужски, так, что я почувствовал тепло его ладони даже через пальто.
— Живой, — сказал он коротко. — Это главное. Остальное наживём.
Я посмотрел на него. Друг. Верный, надёжный. Единственный, кто знал меня настоящего: не генерала, не начальника управления, а просто мужика, который год назад потерял жену. Который с трудом держится на плаву. К которого сын-подросток винит его в смерти матери.
— Треш какой, Серёга, — сказал я, и мой голос прозвучал глухо. Я не смотрел на друга, я смотрел в пол, на кафельную плитку, которую мыли до стерильного блеска. — Сестра беременна неизвестно от кого и чуть не лишилась ребёнка по глупости. Я её едва успел в больницу привезти. А тут ещё и сына чуть не потерял. Одно утро и всё пошло под откос. Будто кто-то проклял мою семью.
Серёга молчал. Он умел молчать. Не лез с утешениями, которые только бесят, не говорил дежурных фраз вроде «всё наладится». Он просто стоял рядом, и этого было достаточно.
— Помоги мне найти ту женщину, — сказал я, поднимая на него глаза. — Ту, что сына моего спасла. Я перед ней в неоплатном долгу, Серёга. Если бы не она... — я запнулся. Слова застревали в горле. — Я должен её найти. Отблагодарить.