Страница 13 из 87
= 9 =
Я смотрела на спину мужа, удаляющуюся по коридору. Быстрые шаги, опущенная голова, ссутуленные плечи. Он бежал. Бежал от меня, от правды, от ответственности. От маленького мальчика, который только что появился на свет и который никогда не узнает, что его отец в первую минуту его жизни думал только о том, как бы его не застукала жена рядом с любовницей.
Борис скрылся за поворотом. Я ждала ещё минуту, прислушиваясь к шагам. Потом ещё одну. Тишина.
Я выпрямилась, поправила халат, глубоко вздохнула и толкнула дверь в палату Лиды. Господи, где же взять мне сил, чтобы не сорватсья?
Лида лежала на кровати, прикрыв глаза. Рядом, в кувезе, посапывал малыш. Она не спала. Я видела, как её веки дрогнули, когда я вошла.
— Добрый вечер, — сказала я. Голос мой был ровным, спокойным. Профессиональным. — Как вы себя чувствуете, Лида?
Она открыла глаза. На секунду в них мелькнуло что-то хищное, но тут же исчезло, сменившись привычной маской усталой роженицы.
— Всё хорошо, — ответила она. — Спасибо. Вы меня спасли. Я... я вам очень благодарна.
Я смотрела на неё. Молодую, красивую, с этими огромными глазами, которые она умела делать такими невинными.
И думала о том, как она спала с моим мужем. Как смотрела ему в глаза и не чувствовала отвращения. Как позволила себе назвать меня «дурочкой», когда я держала её за руку в операционной.
Лида не знает, что я жена Бориса. В этом я не сомневаюсь. В белом халате и маске она меня не узнает, даже если и видела когда-то на фото. Да и вряд ли Борис тряс перед любовницей фотками жены. Не думаю, что этим лицемерием было хоть какое-то дело до меня.
— Мальчик у вас крепкий, — сказала я, подходя к кувезу. — И с весом у него всё в порядке. Для тридцать шестой недели — очень хорошие показатели. Сосёт активно, рефлексы в порядке. Если так пойдёт, через пару дней выпишем.
— Спасибо, — повторила она. Теперь в её голосе звучало искреннее тепло. Она действительно была мне благодарна. Это было самое страшное. Она благодарила меня за то, что я спасла её и её ребёнка. Ребёнка, которого она родила от моего мужа. — Вы... вы настоящий профессионал. Я так боялась, когда меня везли. А вы меня успокоили. Сказали, что всё будет хорошо. И всё правда хорошо.
Я кивнула. Профессионал. Да, я профессионал. Я держала её за руку, пока она рожала ребёнка от моего мужа. Я говорила ей, что всё будет хорошо, пока мой мир рушился на куски. Я улыбалась ей, когда внутри меня всё горело огнём.
— Это моя работа, — сказала я. — Я рада, что всё обошлось. Отец вашего малыша наверно очень рад? Он придёт вас навестить?
Я взяла её карту, полистала, делая вид, что проверяю записи. На самом деле я просто не могла смотреть ей в глаза. Боялась, что она увидит в них то, чего быть не должно: боль. Ярость. Даже ненависть и презрение. Именно эти чувства я сейчас и испытывала.
— Так наш папочка только что приходил к нам. Навещал. Мужчина, который вышел из моей палаты буквально только что. Вы его не видели?
— Нет. Здесь ходит много папочек, — отозвалась я, делая пометки в карте пациентки.
— Мы с отцом малыша ещё не женаты, но он скоро сделает мне предложение. Он очень хотел сына. Ждал, когда я ему рожу. Мы с ним так счастливы. Спасибо вам, доктор. Я вам так благодарна. Мы вас обязательно отблагодарим в день выписки.
Лида замялась. Всего на секунду. Но я заметила.
— Не женаты? — я изобразила удивление. Обычно не имею привычки лезть в личную жизнь пациентов. Но тут так уж вышло, что личная жизнь этой пациентки так конкретно задевает и мою собственную жизнь. Пока дамочка не в курсе кто я такая, мне хочется с ней поговорить. Возможно, скажет то, что мне нужно знать.
— Да это ерунда. Понимаете, — Лида посмотрела на меня во все глаза, — он женат.
— Отец вашего ребёнка женат…
— Да ерунда. Жена там бесплодный пустоцвет. Родить ему за девять лет брака даже “неведомую зверушку” не смогла. А я сына родила! — гордо распиналась эта девка, даже не подозревая о том, как внутри меня всё горит, — мой Боренька не любит жену. Он разведётся и женится на мне. Очень скоро.
Каждое её слово било по мне как нож, вонзающийся в самое сердце. Я не хотела этого слышать, но не могла не слушать. Это было пыткой: изощренной и жестокой. Но необходимой. Чтобы окончательно очнуться и скинуть розовые очки.
— Зачем же он живёт столько лет с нелюбимой женой, Лида? Странно. Давно бы ушёл к вам. Вы ведь с ним давно вместе? - а вот это уже интересно. Как долго Боря и эта девка за моей спиной делали из меня дуру!
— Всего год. Уверена, если бы Боря познакомился со мной раньше, то давно бы избавился от своей душнилы.
Я чуть не поперхнулась. Она назвала меня душнилой?
Мой взгляд скользнул по её лицу, и я увидела в нём не раскаяние, не стыд, а лишь какое-то странное, извращённое удовольствие от того, что она может так легко разрушать чужие жизни.
— Вы с такой неприязнью отзываетесь о жене вашего… э-ээ… мужчины.
— Простите, но если женщина дурочка - это уже её судьба. Не замечать, что мужчина ей изменяет! - Лида хрипло усмехнулась, — вот как так? Кроме того, до встречи со мной Боря говорил, что у него был роман с его бухгалтером. Он тоже хотел уйти от жены. Одним словом, доктор, Борис чувствует себя свободным мужчиной. А штамп в паспорте - это простая и ничего не значащая формальность. Разведётся.
Я была просто ошеломлена. Боль и обида сковали меня так, что я не могла пошевелиться. Эта девушка... она оказалась такой высокомерной, такой болтливой, постоянно хвасталась.
Каждое её слово, каждое самодовольное выражение лица – всё это било по мне, как пощёчина. Я смотрела на неё, на эту самовлюблённую особу, и видела в ней лишь отражение той лжи, в которой, оказывается, я жила так долго.
Мерзко!
И самое ужасное, она рассказывала обо всей этой грязи с таким видом, будто гордилась собой. Это просто отвратительно!
Я больше не могу с ней разговаривать, мне физически плохо. Дыхание перехватывает, и слёзы сами наворачиваются на глаза.
Я пришла к ней за информацией, а получила гораздо больше, чем ожидала. Получается, мой муж... он и до Лиды имел других женщин.
Я получила подтверждение того, что мой муж – человек, которому я доверяла, которого любила – был способен на предательство снова и снова. Это даже хуже, чем я могла себе представить. Это как удар под дых, от которого трудно оправиться.
Я чувствовала себя опустошенной, словно из меня выкачали всю жизнь. Её слова звучали в моей голове, как зловещий хор, повторяя одно и то же.