Страница 12 из 87
= 8 =
— Боря, прекрати, — голос Лиды стал жёстче. В нём появились металлические нотки, которых я не ожидала от этой испуганной девушки в приёмном покое. — Я была в таком состоянии, что мне было всё равно, куда ехать. Кровотечение, схватки, страх за ребёнка... Святослав сделал то, что посчитал нужным. Мой брат вояка. Генерал. И переубедить его в чём-то крайне сложно. Он привёз меня сюда, потому что здесь ближайшая хорошая реанимация. И знаешь что? Спасибо ему за это его решение. Здесь отличный врач. Меня спасли. И сына спасли.
Она говорила обо мне. Хвалила меня. Не зная, что я стою за дверью и слушаю, как она ублажает моего мужа. Ирония судьбы была такой горькой, что у меня перехватило дыхание.
— Да, врач хороший, — процедил Борис, сквозь зубы.
— Боренька, кроме того, если твоя жена узнает, ты наконец-то сделаешь то, что обещал уже полгода назад, — перебила Лида. Холодно. Расчётливо. — Разведёшься. И мы наконец-то станем семьёй. Ты, я и наш сын.
Я замерла. Полгода. Он обещал ей развод полгода назад. Значит, всё это время, когда он целовал меня на прощание, когда говорил «я люблю тебя, Том», когда мы сидели за одним столом... он уже был с ней. Уже обещал ей будущее. А я... я была просто ширмой. Деньгами. Удобством. Комфортом.
— Я разведусь, — голос Бориса звучал глухо, как будто он говорил сквозь зубы. — Но не сейчас. Должно пройти время. Нужно всё правильно оформить, чтобы...
— Чтобы не потерять её деньги, — закончила за него Лида. В её голосе не было осуждения. Только констатация факта. — Я знаю, Борь. Я всё понимаю. Но и ты пойми: у нас теперь сын. Твой сын. И я хочу, чтобы он рос с отцом. В полноценной семье. Сколько можно тянуть? Ты ещё полгода собрался разводиться? Нужно как-то форсировать это дело. Перепиши на себя всё имущество. Это же несложно. Ведь жена тебе доверяет.
Она сделала паузу. Я слышала, как она переводит дыхание. И всё же в нём чувствовалась сила женщины, которая знает, что уже победила.
— И ещё, Боря, — добавила она, и в её голосе появилась странная торжествующая нотка. — Я хочу, чтобы ты познакомился со Святославом. По-нормальному.
Борис что-то невнятно пробормотал. Я не разобрала слов.
— Мой брат, — продолжала Лида, — генерал. Очень строгий. Он всю жизнь меня опекает. И он не в восторге от того, что я родила ребёнка от неизвестного ему мужчины. Он ведь не знает, что ты женат. Если ты не женишься на мне, Боря... — она сделала паузу, и в этой паузе было что-то ледяное. — Он тебя кастрирует. Так и знай.
— Лида, это плохая шутка, — голос Бориса дрогнул. Впервые за весь разговор я услышала в нём настоящий страх. Не панику из-за денег. Настоящий, животный страх. — Твой брат... он же не...
— Он серьёзен, как танковая дивизия, — отрезала Лида. — И если ты думаешь, что сможешь играть со мной, как с той дурочкой, которая ждёт тебя дома, ты глубоко ошибаешься. Я — не Тамара. Я не буду сидеть и делать вид, что ничего не происходит. Ты обещал мне семью. Я родила тебе сына. Теперь отвечай за свои слова.
Дурочка, которая ждёт тебя дома. Дурочка.
Я закрыла глаза. Слова Лиды били больнее, чем любое оскорбление, которое я могла себе представить. Она назвала меня дурочкой. И она права.
Я была дурочкой. Десять лет я была дурочкой, которая верила, что её муж — порядочный человек.
Которая видела его странности, его отстранённость, его холодность и списывала всё на работу, на кризис, на усталость.
Которая закрывала глаза на то, что не хотела видеть.
Я дурочка. Но больше я ей не буду.
В палате повисла тишина. Я слышала, как Борис тяжело дышит, как он, наверное, ходит из угла в угол, обдумывая слова Лиды. Эта юная дамочка ставит Боре ультиматум. Я ведь хорошо знаю Бориса. Он никому не позволяет помыкать собой. Но эта женщина явно командует им.
Я снова услышала голос мужа. Он звучал так примирительно, заискивающе.
— Хорошо, Лидочка. Я всё сделаю. Но дай мне время. Я должен всё подготовить, чтобы Тамара...
— Чтобы Тамара не оставила тебя без штанов, — закончила Лида. — Я знаю. Уже поняла. Деньги и правда нам нужны. Нам ведь сына содержать. Но время уходит, Борь. Мой брат не будет ждать вечно. И я не буду. Борь, твоя дурочка не смогла родить тебе сына, а я смогла. Поэтому ты должен понимать разницу между мной и… этим пустоцветом. Ты понял?
— Понял, — выдохнул Борис. — Я сейчас пойду. Мне нужно на работу. И...
— Иди, — голос Лиды вдруг стал мягким, почти ласковым. — Я позвоню, как нас с сыном выпишут. Приедешь за нами. Вместе поедем домой. К нам домой.
Я едва дышала. Эта Лида унижала меня, оскорбляла. А Боря ничего не сделал, чтобы заткнуть ей рот. Хотя бы попросил любовницу не выражаться так о жене. Но… нет…
Они поедут домой… Вот как! К ним домой.
У них уже есть дом. У них уже есть жизнь.
А у меня... кто есть у меня? Папа умер через два дня после того, как мне исполнилось двадцать. Инсульт.. Поэтому я всегда хотела стать медиком. С юности я уже знала кем стану. Я хотела помогать людям, спасать их, лечит. И я хороший врач.
А теперь… Что осталось? У меня есть работа, где меня ненавидит начальник. У меня есть разбитое сердце и пустота внутри.
Я услышала шаги Бориса. Он шёл к выходу из палаты. Я отпрянула за угол, вжалась в стену, стараясь стать невидимой. Сердце колотилось так громко, что казалось, его стук разносится по всему коридору.
Дверь палаты скрипнула. Борис вышел. Я видела его профиль: бледный, взволнованный, с капельками пота на лбу. Бедненький… как же это сложно жить на две семьи и всем лгать.
Он огляделся по сторонам: влево, вправо. Убедился, что никого нет. Потом шагнул обратно в палату, к кювезу.
Я видела его через стеклянную вставку в двери. Муж склонился над прозрачным боксом, где лежал его сын. Маленький, красный, сжавший кулачки. Он смотрел на него несколько секунд. Потом протянул руку... и отдёрнул. Не взял. Не прикоснулся. Просто выпрямился, развернулся и вышел.
Он даже не взял сына на руки! Почему?
Испугался, что не справится с крохой?
Или просто не захотел?
Или он не рад сыну?
Или для него этот ребёнок не радость, а обуза?
Или он вообще не хотел этого ребёнка, а Лида его «сделала»?
Я не знала. И, честно говоря, мне было всё равно. Да и не до этого мне сейчас