Страница 2 из 2
— А три?
— А три — я знаю прокурора.
— Откуда?
— Откуда и ты. Забыл январь?
— Хелен Прескотт?!
— Да. Делает девочка карьеру. Далеко заберется.
Я хмыкнул.
Декабрь, молодая женщина в графитовом костюме ровным голосом излагает мне процедуру экстрадиции, ни разу не заглянув в бумаги. Чёрные глаза, жемчуг в ушах, короткие ногти без лака. Температура в помещении тогда упала градусов на пять.
Заместитель окружного прокурора графства Лос-Анджелес, бюро экстрадиций.
А теперь, значит, федеральный уровень.
— Ее кто-то двигает?
— Без сомнения. Это очень серьёзное повышение, — сказал Аарон.
Здание федерального суда на Норт-Спринг-стрит — тяжёлый бежевый параллелепипед в семнадцать этажей, с почтой на первом и судами выше. Нас приняли в четверть восьмого, и это уже кое-что говорило: в четверть восьмого прокуроры сидят на работе только тогда, когда у них перспективное дело.
Кабинет был маленький и безликий. Стол, два стула для посетителей, шкаф с кодексами, окно во двор. На столе лежала папка, и я узнал корешок. Подшивка отдела распространения. Из третьего шкафа.
Хелен Прескотт за год не изменилась ничем, кроме костюма. Костюм стал темнее. А нет, еще появились модные очки, как у Аарона, с тонкой оправой, на цепочки. Добирается себе веса в глазах окружающих?
— Мистер Штейн. Мистер Миллер. — Она указала на стулья, не вставая. — У вас двадцать минут. В восемь у меня встреча.
— Уложимся, — сказал Аарон.
— Тогда сразу обозначу рамки. Мистер Крамер задержан на основании жалобы под присягой. Первое явление перед комиссаром — завтра в десять, вопрос о залоге решается там, не здесь и не мной. Материалы изъяты по судебному ордеру, законность которого вы вправе оспаривать в установленном порядке. Существо дела я с вами обсуждать не обязана: вы пока не сторона.
— Не обязаны, — согласился Аарон. — Я и не прошу обсуждать существо.
— А что вы просите?
— Двадцать минут вашего времени на разговор о ваших собственных перспективах.
Бровь у неё поднялась. За год эта бровь ничего не забыла.
— Слушаю.
— Статья тысяча четыреста шестьдесят два требует доказать, что материал непристоен. Это элемент состава. Без него нет преступления, сколько бы накладных вы ни изъяли. — Аарон положил портфель на колени и не стал его открывать. — Так вот, мисс Прескотт. По журналу «Ловелас» есть вступившее в силу судебное решение. Округ Сан-Педро, графство Лос-Анджелес, судья Ди Маджо. Тираж был арестован, дело рассмотрено по существу, выслушаны эксперты, издание исследовано целиком — и признано не подпадающим под критерий непристойности.
— Мне известно об этом решении. Это ничего не значит, у нас будут собственные эксперты в суде.
— Тогда вам, вероятно, известно и то, что оно не единичное. За полтора года тот же вопрос ставился ещё в одиннадцати штатах. Иллинойс. Огайо. Массачусетс. Индиана. Мичиган. Везде арест тиража, везде суд, и везде калифорнийский прецедент принимался, аресты снимались. Три из этих дел прошли апелляцию и устояли.
Прескотт выслушала до конца, не перебив ни разу. И ответила так, что я понял: год на федеральном уровне прошёл для неё не зря.
— Мистер Штейн, вы опытный адвокат, и вы прекрасно знаете, что всё, что вы сейчас перечислили, — это решения судов штатов. Ни одно из них не связывает федеральный суд. Соединённые Штаты не были стороной ни в одном из этих процессов, преюдиция против правительства не действует. Одиннадцать решений — это одиннадцать чужих решений.
— Совершенно верно, — сказал Аарон.
Она чуть качнула головой.
— Тогда зачем вы их перечисляли?
— Затем, что я говорю не о праве. Я говорю о том, как это будет выглядеть.
Прескотт откинулась на спинку стула.
— Продолжайте.
— Вы выйдете в федеральный суд, перед калифорнийскими присяжными. И в первый же день защита выложит на стол одиннадцать судебных решений подряд, каждое из которых констатирует, что это издание не является непристойным. Вы совершенно правы: ни одно вас юридически не связывает. Но их будет одиннадцать. Двенадцать человек в ложе присяжных будут смотреть, как секретарь зачитывает их по очереди, и к четвёртому они перестанут слушать, а к восьмому начнут смотреть на вас. Зачем тут тратят наше время?
В коридоре кто-то катил тележку.
— Дальше, — сказала Прескотт.
— Дальше — человек, которого вы сегодня задержали. Ларри Крамер, двадцать три года, начальник отдела рассылки. Он подписал накладную на триста восемьдесят коробок с журналом, законность которого подтверждена судом штата, где он живёт и платит налоги. Подписал в рабочее время, на рабочем бланке, лицензированному перевозчику, с указанием маршрута. Ровно то же самое в этой стране каждый божий день делают тысячи людей.
— Он подписал перевозку через границы штатов.
— Как и всякий, кто отправляет что бы то ни было дальше Сан-Бернардино.
— Мистер Штейн. — Она подтянула к себе папку. — Вы исходите из того, что непристойность здесь недоказуема. Мне представлены материалы, которые, на мой взгляд, позволяют ставить вопрос иначе.
— Фотографии, которые не были опубликованы, — кивнул Аарон. — Я догадываюсь, что вам показали. И я вам заранее скажу, чем это кончится: вы попытаетесь судить издание по тому, что в нём не напечатано. Федеральный судья спросит вас, какая именно страница какого именно номера вменяется обвиняемому, и в этот момент дело закончится.
— Это ваша оценка.
— Это моя оценка, — согласился Аарон. — У вас всё посыплется, мисс Прескотт. Не в апелляции. На первой же неделе процесса. И посыплется публично, в городе, где ваше имя только что начали узнавать.
Прескотт молчала.
Я вмешался первый и последний раз.
— Мисс Прескотт. Ремарка не совсем по делу.
Она перевела на меня глаза. Год назад этот взгляд в участке уронил температуру на пять градусов; сейчас он работал похуже, но всё ещё работал.
— Давайте.
— Если вдруг, ну вот совсем случайно, было какое-то влияние со стороны по этому делу, например, звонок от высокопоставленных людей, то хочу вам сразу сказать — это всплывет. Рано или поздно. В суде, в прессе…
— Вы мне угрожаете?!
— Что вы, не дай бог! Я вас уважаю, но сделать карьеру на мне я не позволю!
Аарон встал и произнёс то, ради чего мы сюда ехали:
— Снимайте обвинение. И отпускайте парня. Еще не поздно все откатить.
Прескотт не ответила.
Она положила ладонь на закрытую папку — и посидела так несколько секунд, будто примеряясь, стоит ли открывать её ещё раз сегодня. Потом откинулась на спинку стула.
И посмотрела на меня.
Не на Аарона, который только что говорил десять минут и говорил хорошо. На меня. Долго, не отводя глаз, без всякого выражения, — так смотрят на цифру в столбце, которая не сходится с остальными, и надо решить: объяснить её или пересчитать всё заново.
Я выдержал.
А она всё смотрела и думала.
P.S. Эта книга находится в процессе написания, и для того, чтобы быть в курсе публикаций новых глав, рекомендуем добавить книгу в свою библиотеку либо подписаться на Автора.
Спасибо.