Ловелас 9

1

Ордер был на двух страницах, и я прочитал его трижды.

Первый раз — не понимая ни слова, потому что глаза шли по строчкам, а в голове вместо букв стучало что-то другое. Три грозные буквы. FBI. Второй раз — по диагонали, выхватывая имена и цифры. И только на третий начал видеть.

Окружной суд Соединённых Штатов, Южный округ Калифорнии. Ордер на обыск помещений по адресу бульвар Уилшир, занимаемых издательством «Ловелас». Основание: нарушение раздела восемнадцатого Свода законов, статьи тысяча четыреста шестьдесят второй. Подлежат изъятию: документы отдела распространения, договоры перевозки, накладные, внутренняя переписка, фотографические негативы и отпечатки.

Подпись судьи. Дата — сегодняшняя.

То есть пока я ел устриц в Санта-Монике, эта бумага уже лежала подписанная.

— Я же имею право сделать звонок адвокату? — поинтересовался я у агента

— Конечно, сэр — согласился О`Коннор, начиная рыться в ящике переговорки. Где не было вообще ничего интересного.

— Все будет хорошо! — улыбнулся я бледным сотрудникам, набирая номер Штейна — Мы такое уже проходили, издержки нашей профессии.

Штейн примчался через пять минут, я засекал. Со всей своей кампашкой начальников отделов - “Шац, Кац и Альбац”.

Первым делом он представлися, показал лицензию, сказал, что является защитником мистера Миллера и редакции Ловеласа. Приставил к каждому, кто капался в документах по своему сотруднику. Следить. Второе - изучил ордер. Читал медленнее меня. Потом попросил разрешения переговорить с клиентом наедине, получил отказ, кивнул — так кивают, когда услышали ровно то, что ждали, — и увёл меня в угол переговорной, где нас всё равно слышали, зато хотя бы не в лицо.

— Что это? — спросил я.

— Тысяча четыреста шестьдесят вторая. Перевозка непристойных материалов между штатами.

— Почта?

— Нет. Почта — соседняя статья и совсем другая война. Эта — про самостоятельную перевозку. Родом от Комстока, потом расширена, в сорок восьмом перекодирована. До пяти лет.

— Аарон, причём тут мы? Комсток — это про почту!

— При том, что мы почту обошли. — Он поправил очки. — Сорок два города, свои машины, свои водители. А закон говорит буквально следующее: виновен тот, кто сдаёт непристойный материал экспресс-компании или иному общественному перевозчику. Общественному. А под это определение они могут подтянуть что угодно, в законе четкого описания нет. Вот решили, что мы общественный перевозчик, получи и распишись.

— Что они ищут?

— Не журналы. Ловелас в киосках, за ними не ходят с ордером. — Аарон загнул палец. — Первое: юрисдикцию. Путевые листы, накладные, договоры, графики отгрузок. Второе, и это хуже, — умысел. Любую бумагу, из которой следует, что мы возили машинами не из экономии и не из-за проблем с почтой, а чтобы обойти федеральный закон.

— Откуда у нас такая бумага?

— Не знаю. — Он пожал плечами — Будем за ними внимательно следить.

Мы вышли из угла.

В переговорной по-прежнему сидели двадцать человек с руками на столе. Берни снял очки и держал их в кулаке. Долли строила глазки агенту, тот ее игнорил. Синклер, единственный, сидел прямо и злился, и я поймал его взгляд и чуть качнул головой: не сейчас. Ларри был совсем бледный. Вот не умеет он держать удар. А ведь перевозки и логистика были на нем! Как он себя поведет? Вопрос.

Гвидо стоял у стены. Из всех людей в этой комнате он один точно знал, что нужно делать в такой ситуации, и делал это: ничего.

Искали два с половиной часа.

И не рылись наугад. Двое пошли сразу в отдел распространения, к конкретным шкафам. Мы пошли за ними, потребовали заносить в протокол все изъятые документы.

Нашли в начале шестого.

Я понял это по тому, как агент вышел в коридор и позвал старшего — не крикнул, а позвал, коротко, по фамилии. Потом они стояли вдвоём над раскрытой папкой минуты три. Потом старший кивнул.

Заявка от четырнадцатого февраля. Транспортная контора «Мидвест Моторлайнз», Сент-Луис. Триста восемьдесят коробок, маршрут Канзас-Сити — Индианаполис — Цинциннати. Наёмный перевозчик, лицензия межштатной торговой комиссии, всё оформлено, всё законно, и подпись внизу.

Подпись начальника отдела распространения Ларри Крамера. Старший агент ушел звонить, а черз сорок минут приехал курьер, привез ему новый ордер от судьи. На арест Ларри.

Он до последней секунды не понимал, что происходит.

— Я? Но почему я?!

Его повели через приёмную. При всех.

Я успел перехватить всех в дверях.

— Ларри! Три вещи, быстро. Ты не подписывал ничего незаконного. С тобой будет наш адвокат, и до него ты не произносишь ни единого слова — ни про работу, ни про меня, ни про погоду.

— Похоже не пригодятся мне твои лекции, Кит — губы парня дрожали

— И залог мы внесём сегодня же — продолжал частить я — Ночевать будешь дома. Слышишь?

Он заторможенно кивнул. И посмотрел на меня как человек, которому сказали что-то очень сложное, а переспросить неловко.

— Мистер Миллер, освободите проход — жестко произнес агент

Потом дверь закрылась.

Аарон подошёл и сказал мне на ухо то, до чего я уже додумался сам, но легче от этого не стало.

— Почему не тебя, понимаешь?

— Понимаю.

— Скажи вслух.

— Потому что по этой статье надо доказать, что издатель знал. А знание доказывают через того, кто подписывал. Значит, берут подписанта, держат ночь с преступниками, а утром объясняют ему про пять лет. И спрашивают, чьё распоряжение он исполнял.

— Именно. — Аарон снял очки и потёр переносицу. — Они взяли не преступника, Кит. Они взяли свидетеля обвинения.

***

Опись заняла ещё сорок минут. Аарон стоял над плечом у агента и занудно требовал, чтобы каждую коробку с негативами вписали отдельно, с номерами. Агент дважды вздохнул. Я потом сообразил зачем: без поимённой описи вернуть архив через суд нельзя, а без архива не выйдет ни один следующий номер.

А репортёров у входа было уже человек сорок.

Было ясно, что им кто-то сообщил о происходящем.

Ну что ж. В эту игру я, кажется, кое-что умею.

Я вышел на крыльцо, и вспышки ударили все разом. Среди чужих камер стояла моя — оператор HTV, приехавший потому, что моё же телевидение работает через квартал и у них в редакции приёмник настроен на полицейскую волну.

Я дождался тишины и заговорил ему в объектив, мимо всех остальных.

— Сегодня агенты Федерального бюро расследований изъяли из редакции материалы июльского номера «Ловеласа». В этом номере опубликованы: рассказ Эдгара Аллана По, рассказ Ги де Мопассана, новелла современного американского автора, интервью с чемпионом мира по боксу и очерк по истории Мексики. — Я сделал паузу. — Я прошу федеральное правительство Соединённых Штатов уточнить, какое именно из перечисленных произведений оно считает непристойным. Чтобы редакция могла принять меры.

Развернулся и ушёл.

Кто-то крикнул мне в спину вопрос про арестованного сотрудника. Я не ответил. Ответ у меня был, но такой, который печатать нельзя.

— Красиво повернул — одобрил Аарон мое выступления — Это не про нелегальную перевозку, это про цензуру! Молодец

— Уже использовал этот прием — вздохнул я — Повторяюсь.

— Лучшее враг хорошего. Работает и ладно.

***

В машину сели вдвоём. Гвидо за руль, Аарон рядом. Хэнка я оставил в здании — пусть его веренный вид успокаивает сотрудников..

— Пора подключать Вашингтон, — сказал я, когда мы выехали на бульвар. — У меня там есть кому позвонить.

— Нет.

Адвокат сказал это без раздумий, и это меня остановило. Обычно он взвешивает.

— Почему нет?

— Три причины. — Аарон повернулся ко мне вполоборота. — Федеральное уголовное дело из Вашингтона не закрывают. Из Вашингтона его в лучшем случае притормаживают, а притормаженное дело хуже открытого: оно висит, и его нельзя выиграть. Это раз. Как только ты начнёшь звонить в столицу, об этом узнают все, включая тех, кому знать не надо. Это два. Миллера ранили, она засуетился, давайте нажмем.