Страница 88 из 249
— Мой муж, – объяснила Киян, и ее щеки наконец порозовели. – Он прислал к нам еще целый город!
Сетани, ближайший сосед Мати, опустел. Гонцы прибыли немногим раньше самых быстрых повозок. Облака пыли подняли не гальты, как решила было Лиат, а всего лишь первые из многих тысяч мужчин и женщин, телеги с зерном, курами, утками, козами и немногочисленными пожитками, которые люди не смогли оставить врагу. В письме Ота объяснил, что им нужен кров и что жители Мати обязаны принять беженцев как можно лучше. На самом деле тон письма был скорее виноватым, но понять это мог лишь тот, кто знал Оту много лет. Киян взяла Лиат за руку, будто искала, на кого опереться, и они вместе направились на окраину города, где ждали посланники.
Человек, стоявший на середине моста, был одет в дорогие одежды из черного с желтым шелка. Путешествие почти не оставило на них следа. Слуги и воины Мати расступились, пропуская Киян вперед. Лиат попыталась высвободить руку, но Киян ее не отпустила. Вместе они перешли на западную половину моста. Увидев их, человек изобразил позу, которой следовало приветствовать жену более знатного человека. Значит, это был не хай Сетани, а один из членов утхайема.
— Я хотел бы поговорить с первой женой хая Мати, – сказал он.
— Я его единственная жена, – ответила Киян.
Он спокойно принял это необычное обстоятельство и теперь обращался уже к ней одной. Лиат чувствовала себя не в своей тарелке, а еще почему-то готовилась защищать женщину, стоявшую рядом.
— Киян-тя, – начал человек, – я Камат Вауамнат, голос Дома Вауамнатов. Хай Сетани прислал нас сюда в ответ на приглашение вашего супруга. Армия гальтов еще далеко, но она идет. Наш город..
Что-то изменилось в лице посланника. Лиат не знала, с чем сравнить его выражение. Может, с лицом актера, который декламировал стих и вдруг позабыл строчку. Холодная маска приличий спала, и слова прозвучали искренне и просто.
— Города больше нет. Все, что у нас осталось, лежит в повозках. Мы нуждаемся в помощи.
Одна Лиат смогла расслышать, что жена Оты тихонько вздохнула, прежде чем ответить.
— Как я могу вам отказать? Мы совсем не готовы, но, если вы переведете людей через мост и организуете их, мы подыщем, куда их поселить.
Человек принял позу благодарности, и Киян, все еще не выпуская руки Лиат, пошла обратно, к своим людям.
— Нужно дать им какой-то кров, – шепнула она, – защитить от дождя, пока мы не найдем.. хоть какое-нибудь место.
— Все не поместятся, – ответила Лиат. – Мы можем поселить их в подземном городе, но тогда нам всем не хватит места зимой. Их слишком много. А еды у них слишком мало, чтобы прокормиться до весны. Придется затянуть пояса.
— Затянем.
Остаток дня тянулся бесконечно. Трудности, вопросы, задачи, просьбы накрывали их волнами, наслаивались друг на друга, как змеиная чешуя. Лиат оказалась в окружении лагеря беженцев, которые все прибывали и прибывали. Слава богам, по мосту могло пройти только восемь человек в ряд, поэтому поток людей, телег и скота тек достаточно медленно, чтобы с ним можно было управиться. Лиат старалась не смотреть на другую сторону, где толпились готовившиеся пересечь реку. Она показывала беженцам дорогу, разделяя их на тех, кто слишком ослаб или заболел, чтобы ночевать под открытым небом, и тех, кто вполне здоров и может сразу взяться за работу. Мимо тянулись старики, дети, изнуренные дорогой женщины с младенцами на руках.
Она чувствовала себя так, словно ее попросили построить город из шатров. Люди шли к ней сотнями, тысячами. Ночь наступила раньше, чем все успели перейти через мост. Те, кто уже не надеялся попасть в Мати сегодня, поставили палатки на другом берегу и разожгли костры.
Лиат сидела на гладких каменных перилах в конце моста, прислушиваясь к жалобам измученных ног и спины. Она совершенно вымоталась, а ведь это было только начало. Хорошо хоть из Мати прислали палатки, чтобы защитить беженцев от ночного холода. Кроме палаток, жители Мати отправили в лагерь повозки с едой. С них раздавали чесночные колбаски, миндаль в меду, лапшу с мясом. Кое-где среди шатров звучали песни. Сквозь вечный шум холодной стремнины пробивались журчание флейт, удары тамбуринов и голоса. Как ей хотелось закрыть глаза! И все же нужно было терпеть. Терпеть.
«Хочу стать хорошим человеком, – сказал он. – И не могу».
Лиат встала со вздохом и поплелась назад, в дворцовый городок, – к Маати и Киян, к баням и мягкой постели. На улицах было шумно и людно. Не все беженцы Сетани остались в лагере. Возможно, Киян уже начала потихоньку распределять их по домам. Так или иначе, они пришли, и Мати выплеснулся на улицы, чтобы приветствовать их, накормить, угостить вином и утешить, а еще – узнать последние новости и слухи. Солнце село, темнота ударила холодом, но улицы все равно бурлили, как ярмарка.
Во дворце она нашла Киян, которая вымоталась ничуть не меньше. Жена Оты жестом пригласила Лиат к длинному широкому столу, за которым собрались жены утхайема. Они советовались друг с другом, записывали цифры, отдавали распоряжения слугам; те внимали с изумленными глазами. Это напоминало торговый Дом в разгар сбора хлопка, и Лиат обнаружила, что деловая суета странным образом ее успокаивает.
— Вполне получится их устроить, – сказала Киян. – Не слишком удобно, зато безопасно. Пойниат разрешили пустить беженцев в свои шахты. Дайкани тоже должны согласиться.
— Шахты? – переспросила Лиат.
Из-за усталости она медленно соображала.
— Придется разместить людей там. Ходы достаточно глубокие, чтобы сохранить тепло. Это все равно что жить в подземном городе, только там удобства меньше. В рудниках, что на равнине, даже есть своя вода. Теперь надо подумать о припасах и канализации. Дзяйни Радаани пошла договариваться с инженерами, и, если она не убедит их придумать что-нибудь, я очень удивлюсь.
— Это хорошо, – кивнула Лиат. – Возле моста все в порядке. Я приказала поставить шатер лекарей. Еды пока хватает, а завтра еще привезут.
— Боги! Лиат-тя, какая же вы бледная, да еще и замерзли. Я пошлю кого-нибудь проводить вас в бани. Там согреетесь. Вы ели?
За день Лиат не притронулась к еде, но сейчас даже подумать о ней не могла.
— У меня к вам просьба, Киян-тя.
— Просите, я все сделаю.
— Найит. Ему нужно какое-то занятие. Что-то такое, чем он сможет гордиться. После битвы он..
— Знаю. Ота написал обо всем.
— Он хочет помочь, – сказала Лиат; в голосе неожиданно прозвучала мольба. Она и не подозревала, что сердце так болит за сына. – Он хочет приносить пользу.