Страница 66 из 249
— Я посмотрю, – пообещал Маати. – И как только пойму, с чего лучше начать, что-нибудь набросаю. А там, если все получится, покажем работу даю-кво. Когда он приедет. Но для начала, конечно, нужно все продумать.
— Лучше готовиться к худшему. Мне больше нравится, когда меня приятно удивляют, а не застают врасплох.
Решимость в его голосе было больно слышать. Маати кашлянул, будто предложение, которое он хотел сделать, застряло в горле.
— А что, если.. Я никогда не делал пленения.. Если бы я взял..
Семай изобразил благодарность и отказ. У Маати словно гора свалилась с плеч, и все же его кольнуло разочарование.
— Это моя ноша, – сказал Семай. – Я поклялся удерживать Размягченного Камня столько, сколько смогу, и я сдержу слово. Не хочу разочаровать хая. – Он усмехнулся. – Знаете, раньше я бы сказал это, не скрывая сарказма. Поэты все время разочаровывают хайем. Нет, андат не поможет выиграть в хет, не восстановит мужскую доблесть и не выполнит еще тысячу глупых мелочей. Но в последнее время все стало иначе. Я и в самом деле готов сделать что угодно, только бы не подвести этого человека. Не знаю, что успело перемениться.
— Все успело. Такие времена переделывают людей. Меняют нашу суть. Ота старается быть тем, кто нам нужен.
— Наверное, вы правы, – согласился Семай. – А я так этому сопротивляюсь. Даже забываю, что уже поздно. Все надеюсь, что это дурной сон. Жду, что проснусь, а Размягченный Камень расставил фишки на доске. И самой большой моей бедой окажется игра с андатом, а не..
Семай развел руки в стороны и повел ими вокруг, подразумевая дом, дворцы, город и целый мир.
— А не конец света? – закончил за него Маати.
— Вроде того.
Маати вздохнул:
— Знаешь, когда мы были молоды, тогдашний дай-кво выбрал Оту – хотел, чтобы он стал поэтом. Ота не согласился. Но я думаю, из него бы получился хороший поэт. Такая уж натура. Он знает, как сделать то, что нужно.
«Убить человека, взойти на трон, повести войско на смерть», – подумал Маати, но вслух ничего не сказал.
То, что нужно.
— Надеюсь, его расплата окажется легче нашей, – сказал Семай.
— Вряд ли.