Страница 49 из 249
— Простите меня, высочайший, – в который раз повторил Семай. – Я не знаю. Не знаю, как это могло случиться. Он сидел рядом, и вдруг – раз и нету! Никакой борьбы.
— Теперь это не важно, – сказал Ота. – Его уже нет, а нам надо жить дальше.
— Как же не важно?! – в отчаянии всхлипнул поэт.
Ота не мог представить, каково это – посвятить себя одной-единственной цели, а затем в одночасье потерять ее. Сам он успел поменять с полдюжины судеб – был грузчиком и рыбаком, помогал повитухе, служил посыльным, стал отцом и хаем, – а Семай всю жизнь оставался только поэтом. Его возносили превыше других, одаривали милостями, ему завидовали. И вдруг он становится простым человеком в коричневых одеждах. Ота потрепал Семая по плечу и заметил, что лицо поэта на миг исказилось гримасой стыда. Пожалуй, утешать его было рановато.
По двери чуть слышно царапнули. Мальчик-слуга изобразил позу глубокого почтения и доложил о прибытии поэта Маати Ваупатая и Лиат Чокави. Миг спустя в покои, пыхтя и отдуваясь, вбежал Маати. Щеки у него побагровели, живот колыхался. Следом вошла Лиат. Она была не на шутку встревожена. Киян помогла Маати сесть. Когда женщины встретились взглядами, наступила напряженная тишина. Ота шагнул вперед:
— Спасибо, что пришла, Лиат-тя.
— Я бросила все, как только Маати сказал, что вы меня ждете. Что случилось? Нам ответил дай-кво?
— Нет, – пропыхтел Маати, глотая воздух. – Не то.
Ота принял вопросительную позу, и тот затряс головой.
— Я не сказал. Люди были. Могли услышать. – Он перевел дух и добавил: – Боги! Мне нужно меньше есть. Я слишком толстый, чтобы так носиться.
Ота взял Лиат под локоть и усадил ее на стул, а сам опустился на кушетку возле Семая. Лишь Киян осталась стоять.
— Лиат-тя, ты работала с Амат Кяан, – начал Ота. – Ты приняла руководство домом, который она основала. Уверен, она говорила с тобой о первых годах после гибели Хешая-кво и исчезновения Бессемянного.
— Конечно.
— Расскажи нам все. Мне нужно знать, как она поддерживала Сарайкет. Что у нее получилось, а что – нет. Какие решения хая она одобряла, какие порицала. Все до мелочей.
Лиат переводила глаза с Оты на Маати, а с него – на Семая и обратно. Она совершенно не понимала, в чем дело.
— Это случилось опять, – сказал Ота.