Страница 155 из 249
— Вандзит самая способная из твоих учениц. Пожалуй, кроме меня.
Маати со вздохом кивнул. Скорее своим мыслям, чем Эе. От страха к горлу подкатил ком.
— Дай мне время. Надо подумать хорошенько.
Она изобразила позу повиновения учителю. Маати опустил глаза.
— Почему он не приехал? – спросила Эя.
— Потому что.. – начал старый поэт и вдруг понял, что не знает ответа. Он сложил листки, хотел спрятать в рукав, но вспомнил, что халат мокрый, и бросил их на свою низкую койку.
— Потому что не захотел.
— А как моя тетка на это смотрит?
— Не знаю. Я было решил, что она примет мою сторону. Ей не очень нравится, как они живут. Вернее, она, в отличие от Семая, думает о будущем. Он же и слышать ничего не хотел.
— Сдался.
Маати вспомнил Семая – его морщины, усталые глаза. Искреннюю улыбку. Когда они встретились впервые, тот был моложе, чем сейчас Эя. Вот что жизнь сделала с этим мальчиком. С ними всеми.
— Да, – кивнул поэт.
— Значит, обойдемся без него.
— Ты права. – Маати поднялся. – Прости, Эя-кя, за день я так устал, что с ног валюсь. Надо отдохнуть, а завтра приступим с новыми силами. Где этот список? Ах вот он! Спасибо. Я его просмотрю, и тогда решим, с чего лучше начать. Ладно?
Она ласково пожала его руку:
— Хорошо, что ты вернулся.
— Я тоже очень рад.
— Ничего не слышал о моем отце?
— Нет. Да я и не расспрашивал. Какое первое правило в состязании? Не оглядываться.
Эя тихо рассмеялась.
Когда она ушла, Маати сгреб в кучку угли в очаге и сел на кровать. Ночная свеча ровно горела в стеклянной колбе, воск таял, отмеряя часы до рассвета. Огонек фитиля еще не дошел до первой четверти, а Маати уже клевал носом. Поэт убрал с койки свиток и листы, натянул одеяло и уснул так сладко, как не спал уже много недель. Он проснулся на рассвете, с первыми птицами.
Маати пробежал глазами вопросы, пока не задумываясь, как на них ответить, а потом взялся за черновик. Наконец запах дымка и теплого меда выманил поэта из спальни, но его мысли занимало только пленение.
Ученицы собрались в одной из комнатушек, принадлежавших раньше наставникам. Ирит и Большая Ке сидели у того самого окна, в которое смотрел Маати, когда его, мальчишку, вызвал к себе Тахи-кво. Лысый жестокий Тахи. Он не узнал бы этот мир. Пленение андатов изучают женщины! И где?! В его собственных покоях! Поэтов не осталось, а жалкой и шаткой Империей скоро будут править гальты. Все изменилось. Все стало другим.
Возле очага сидела, скрестив ноги, Вандзит. Маати изобразил позу приветствия и опустился рядом с ней. Ирит и Большая Ке поглядели на него с любопытством, пожалуй даже с ревностью, но так и остались беседовать у окна. Вандзит протянула учителю свою миску. Маати ответил жестом благодарности и отказа, затем передумал и взял щепоть пшеничной каши с изюмом. Жирной, подсоленной, сладкой от меда. Вандзит улыбнулась, однако в глазах у нее была тревога.
— Я прочел твою работу. Вашу с Эей-тя, – сказал поэт. – Она заслуживает внимания.
Девушка опустила голову, поставила чашу на каменный пол и нерешительно сложила руки, спрашивая, что он думает.
— Я.. – Маати кашлянул и посмотрел мимо Ирит и Большой Ке в ясную синеву западного неба. – Давай не будем торопиться. Не хочу, чтобы кто-нибудь из вас погиб от расплаты.
Вандзит стиснула губы и вскинула брови в немом вопросе.
— Подумай хорошенько. Ты видела судьбу твоих предшественниц и знаешь, чем грозит неудача.
— Я все решила, Маати-кво. Я хочу попробовать. Сколько еще ждать? – Она посмотрела поэту в глаза. – Я чувствую, что время пришло. Сейчас или никогда.
— Если сомневаешься..
— Нет, не сомневаюсь. Только порой тоска берет, но вы можете меня от нее избавить. Если позволите совершить пленение.
Маати хотел возразить, однако девушка повысила голос и продолжила торопливо, словно боялась услышать ответ:
— Я видела смерть. Не скрою, мне страшно. И все-таки я готова попробовать, если так надо.
— Я и не думал обвинять тебя в трусости.
— Я помогала хоронить Умнит. Знаю, какова расплата. Но ведь я похоронила и мать, и брата, и племянницу. Их убили ни за что. Только потому, что они оказались на улице, когда пал Удун. – Она пожала плечами. – Мы все когда-нибудь умрем, Маати-кво. Не лучше ли рискнуть, чем жить спокойно и без всякой пользы?
Смелая девочка. Какая смелая девочка! Совсем еще ребенок, столько всего пережила – и не сдается, готова собой пожертвовать! В глазах помутнело от слез, но Маати заставил себя улыбнуться.
— Ясный Взор – это подарок для вас. Я заметила, как вам тяжело читать, и мы с Эей подумали.. Если сможем..
Поэт накрыл ее руку своей. Сердце щемило от радости. И от страха. Девушка тоже плакала. В коридоре послышался голос Эи, потом – Ашти Бег. Ирит и Большая Ке молчали. Поэт знал, они смотрят на него и Вандзит, но ему было все равно.
— Продумаем все до мелочей, – сказал он. – У нас обязательно получится.
Ее улыбка затмила бы солнце. Маати кивнул. Да, они попробуют. Вандзит станет первой женщиной, пленившей андата. Или еще одной жертвой.