Страница 95 из 127
Базиль чуточку смутился. Так-то он жених Валентины и не стоило бы… но он же ничего плохого даже не планировал! Просто рисовать! Ерунда же!
- Что в этом такого?
Валентина всплеснула руками. Сумочка ее, неловко поставленная на угол стола, свалилась на пол.
- Ах!
Базиль наклонился поднять ее. Вежливость и дрессировка, что тут поделаешь?
- Так лучше, - сумочка была пристроена на стул вместо стола.
- Лучше. Ты не считаешь себя виноватым?
- Нет, не считаю, – а в чем? - Базиль и не знал. Взял со стола вино, отпил пару глотков…
Валентина смотрела спокойно, холодно.
- Значит, все правильно. Я не хочу, чтобы ты меня опозорил. Прости.
Базиль хотел было спросить, что она имеет в виду, но голова закружилась, в глазах начало стремительно темнеть…
Валентина наблюдала за тем, как выцветает лицо его высочества, как становятся мутными его глаза, как он клонится лицом в тарелку…
Нельзя купить яд?
А и не надо!
Есть куча лекарств, которые станут ядом, стоит лишь только чуточку превысить дозу. А она не одну бросила Базилю в вино, тут, пожалуй, доз десять сердечного средства…*
*- это не пособие по ядам, но в любой аптеке совершенно спокойно можно купить с десяток средств, которыми легко убить человека. Экспертиза их легко обнаружит, убийцу накажут, но человека уже будет не откачать, прим. авт.
- Мужчине плохо! Лекаря! – крикнул кто-то, но Базиль их уже не слышал.
***
Так получилось, что в событиях поучаствовала и Алина Вальдес.
Рент Борг мог построить себе дом, мог завести прислугу, но вот обставлять дом, придавать ему уют и красоту, это мужчинам просто недоступно. Редкие исключения только подчеркивают это правило. Мужчинам главное, чтобы было удобно, а вот остальное, такие важные для каждой женщины завитушки, финтифлюшки, бантики, вазочки… ээээээ, оно точно надо? А зачем? А куда? А сколько… может, я тут в уголочке постою? Рент Борг исключением не оказался.
Кровати, шкафы и тумбочки у него дома были. Еще свой кабинет он обставил, конечно, стол, книжные шкафы, кресла, а вот с остальным начались проблемы. Как есть – холостяцкая берлога. И медведю там было бы очень неуютно.
Алина не давила, не выпрашивала деньги, не настаивала, но когда она предложила повесить другие занавески, если купить ткань, она сошьет, и подешевле выйдет, любимый мужчина достал и вручил ей тяжелый кошелек.
- Лина, свет мой, я же в этом правда никак… ты сама купи, что нужно в дом. А деньги закончатся, я еще дам. И себе, и девочкам. Вы ж моя семья теперь, должны выглядеть соответственно!
Алина молча обняла мужа. И заплакала.
Как же ей памятна была жизнь с Альдо, который за каждую монету три раза вычитывал и шесть раз проверял, и нудил, гнусил, выматывал нервы… да как она с ним продержалась-то столько лет?!
Она не транжирила, и многое шила сама, занавески, скатерти, салфетки, покрывала – это несложно, а уют дому придает. Кое-что покупала, те же вазы, те же светильники, вот и сегодня отправилась в лавку, владелец которой обещал ей комплект в довернском стиле. Люстра и три светильника, которые Алина планировала в гостиную. Из цветного стекла и бронзы, на цепях, и вроде не так дорого. *
*- у нас это называется стиль «тиффани», прим. авт.
А Левенсберг город маленький, и магазин находился на одной улице с приличным кафе, в котором и сидели Базиль и Лиза. Дочка вышла из кафе, и практически сразу наткнулась на маму в сопровождении Марии.
- Ой.
- Ой – это хорошо. Какие у тебя новости? – Алина не собиралась устраивать дочери допрос, но у нее тоже остались следы… она бы дочек вообще к себе цепью приковала после тех событий. Она старалась не сходить с ума, и боролась с собой, и отпускала их одних, и не следила, и держалась.
Но чтобы и не спросить? Это уж выше ее сил.
Лиза скрывать не стала.
- Мама, я тебе говорила, вот я и пошла. Интересно стало, да и место такое, хорошее, и время, тут со мной вряд ли что случится. Оказалось, что этот мужчина, с которым я познакомилась у пруда – он художник.
- Да? Которого так охраняют?
- Может, какой-то дальний родственник? Кто ж его знает?
- Может быть, - Алина пожала плечами. Бывало всякое, ей ли не знать?
- Мы посидели в кафе, на виду у всех, и он попросил меня быть его натурщицей. Недолго, пока он в нашем городе. А я его пригласила на ужин, чтобы вы с папой посмотрели и разрешили. Или запретили.
Алина выдохнула.
У нее разумная дочь. И это так приятно! Некоторые и после пережитого не поумнели бы, а вот Лиза соображать начала. Но художник? Борг не возражал против знакомых за ужином, но то ЕГО знакомые. А этот? Как он вообще выглядит? Это приличный человек?
- Лиза, мне кажется, будет приличным, если я подтвержу твое приглашение, - решила Алина. – Художник ушел – или еще в кафе?
- Пока еще там, - Лиза и не собиралась ничего скрывать.
А Алина решила поглядеть, кто там такой. Лучше заранее приготовиться к визиту.
В кафе как раз поднималась суматоха, Лиза ахнула и кинулась к мужчине, который оседал лицом в тарелку, Алина вместе с ней.
- Помогите!!!
Орала она хорошо, громко, так что результат себя ждать не заставил. Два гвардейца, которые сопровождали Базиля, просто на порядочном расстоянии, тут же оказались рядом, посмотрели…
- Скорее, человеку плохо, надо в больницу!
В диагнозе Алина не сомневалась. Свекровь, матушка Альдо, мир ее праху, как раз и была сердечницей. А еще, хоть и нехорошо так о покойниках, она была невыносимой жабой, и обожала доводить невестку. И сердечных приступов у нее было по три штуки в день. Разыгрывала она их великолепно. И среди них были несколько настоящих, увы.
Через два года супружеской жизни Алина заслуженно могла считать себя специалистом по болезням сердца. И запах сердечных капель она могла отличить за километр, и настоящий приступ от искусственного. И лицо мужчины она хорошо видела… нет, с таким не играют. Ему действительно плохо. И, кажется, счет идет на минуты.
Разумно действовала не только Алина. Мария, которая увидела, как Валентина выбирается из-за стола, и собирается скрыться в суматохе, недолго думая, толкнула ее в спину – и впечатала в стену.
- А ну, стоять!
Это не помогло бы, где девчонке-подростку справиться с взрослой женщиной, но тут уж и официант подсуетился. А то!
Баба эта за столиком сидела, мужику плохо стало, а она к выходу мылится?
Ой, что-то тут неладное! И кто будет счет оплачивать? Ему потом отдуваться? Э, нет, стой, красотка!