Страница 94 из 127
Глава 14
Глава 10
Валентина смотрела – и кусала губы.
Базиль, да…
С незнакомой девушкой, красоткой, каких поискать. Правда, одета она не так, чтобы роскошно, но с такой внешностью ей и бриллианты не нужны.
Девушка поднесла руку к губам, сдерживая злобное шипение.
Значит, правда…
У тебя есть другая. Ты здесь женился, и ты не собирался мне ни о чем говорить… а вот что должна делать я?
Правда – что можно сделать в такой ситуации?!
А ведь можно хотя бы отомстить за себя. Можно! Рядом она видела аптеку…
Если бы Валентина слышала, о чем говорят Базиль и Лиза, она бы еще подумала, но было слишком далеко. А Базиль сидел в кафе, и улыбался, и явно был доволен жизнью.
- Лиза, ты же согласишься мне позировать?
- Позировать?
- Ты потрясающе красивая девушка, и я хотел бы увезти с собой частичку твоей красоты, - в кои-то веки Базиль решил вести себя ответственно, он принц, а это кто? Обычная девушка, без особого образования, воспитания, в жены она не годится, а в любовницы? На пару дней, пока они тут? Может, раньше Базиль так и поступил бы, но смерть матери оставила глубокую рану. Для него минута удовольствия, а для девушки трагедия на всю жизнь? Подло получается как-то. Дамиан, опять же, шею намылит. Проще не связываться. С любовью.
А вот о рисовании можно попробовать договориться. Так что Базиль попросил узнать, что это за Лиза такая, и через день знал всю ее подноготную, Левенсберг – город маленький, сплетни летают быстрее всяких птиц. Тут уж у принца и вовсе руки опустились.
Какое там соблазнять?
Девчонка чудом жива осталась, она сейчас от всех мужчин шарахаться будет. Но ведь красотка же! Нельзя пройти мимо?
Никак нельзя, он потом себе не простит.
И Базиль принял волевое решение.
Соблазнять он не будет. А вот написать портрет красавицы, и потом всем рассказывать, что у них БЫЛО – кто его в столице проверит? Может он позволить себе крохотное приключение?
Да всяко!
Базиль написал Лизе записку с просьбой о встрече, нарочно выбрал самое шикарное и дорогое место Левенсберга, отправил гвардейца, и внутренне готов был, что красотка не придет. Но пришла же!
И сидит напротив, и глаза у нее бездонные, и губы такие, и руки… ах, эти руки! У Валентины, хоть она и аристократия невесть в каком поколении, пальцы короткие и какие-то квадратные. Не толстые, но рука – лопата. Широкая ладонь, квадратные хищные ногти… фу! А у Лизы руки музыканта. Тонкие длинные пальцы, узкая ладонь, овальные ногти, видно, что эти руки знали труд, но как же они хороши! Вплоть до синей жилки на запястье, вплоть до тонкой изящной косточки… у каждого есть свои предпочтения, и Базиль с ума сходил от женщин с красивыми руками. Не ожидал он встретить воплощение своего идеала – здесь, но ведь не отпускать же теперь?
Лиза подумала пару минут.
Какое-то время назад она бы согласилась. Только вот после работорговцев поневоле поумнеешь.
- Скажи, при этом может присутствовать моя сестра?
- Сестра, мать, отец, кто угодно. Лишь бы не лезли под руку и не разговаривали.
Лиза кивнула. Она, конечно, опасалась, но записку с просьбой о встрече принес королевский гвардеец. Он же и на вопросы ответил, причем не только Лизе, но и Алине. А кто бы посмел ей отказать, особенно, когда мама вооружалась чайником, пирогами и разными вкусностями? Гвардеец исключением не стал. Уплел плетенку пирогов, остаток прихватил с собой, и «по большому секрету, тссссс!» проговорился, что все правда. Что прибыл поезд из столицы, да с высокопоставленными особами, и они тоже из столицы, вот документы, все честь по чести… да вы что! Все можно проверить! Что ж он – самоубийца о таком врать?
Последнего, кто оделся в форму королевского гвардейца, сварили прямо в ней. В кипящем масле.
Правда, это было при дедушке Риберто, да и одетый негодяй покушался на принца, так что… были причины. Но закон же не отменили!
- Я поговорю с мамой. Если вы не против прийти к нам вечером, на ужин?
- С удовольствием, - Дамиан отличался неприхотливостью, и повара с собой не возил. Гвардейцы тоже готовить особо не умели, так что перебивались кашами, супами, салатами, и о высокой кухне даже не думали. Или вот, как сейчас, питались в ресторанах. Им же не надо постоянно находиться в поезде, так что желудок не страдает. А вот Базиль страдал. Он привык к хорошей кухне, на его вкус мясо было похоже на подметку, вино кислило… может, ужин будет приличный? Плохих намерений у него нет, так что и бояться ему нечего.
- Тогда сегодня вечером? Я предупрежу отца?
Хотя и предупреждать не стоило бы. Это Альдо ненавидел гостей, а вот рент Борг оказался человеком хлебосольным, и гостям был рад. Алина тоже не возражала, не ей же готовить – подавать - убирать, кухарка у любимого есть, служанки приходят, вот и нечего ворчать. Ее дело просто быть приветливой и улыбаться, так-то и несложно. Хотя готовила она тоже в удовольствие. Мясо сама запекала, пироги делала, кухарка частенько на подхвате была: помыть – порезать – почистить, женщины отлично нашли общий язык, обменивались рецептами, переругивались, и были друг другом довольны. Так что качество пищи не страдало, только улучшалось раз от раза.
- Пожалуйста, - Базиль вежливо попрощался, поцеловал Лизе руку, но сам из кафе не ушел. Кушать хотелось уже сейчас. Пусть тут не слишком хорошо кормят, но провинция же! Чего еще ждать?
Правда, отдать должное цыпленку он не успел, за его стол присела девушка, которую он не ожидал здесь увидеть.
- Валентина?
Ответом ему была горькая улыбка.
- Ты не ожидал меня здесь увидеть?
- Нет, - честно сознался Базиль.
- И что я все знаю – тоже?
Базиль насторожился. Что знает Валентина? О смерти матери? Или о делах Дамиана? А как бы так ее расспросить, чтобы ничего не выдать?
- Совсем все?
- Да, Базиль. Я знаю, а должен был все это рассказать мне ты!
А кто рассказал? Еще кто-то посвящен в ситуацию? Об этом Базиль и спросил.
- И кто же тебя сюда направил?
- Разве это важно?
- Для меня – очень. – Базиль опять не соврал, но Валентина поняла его совершенно иначе, увы.
- А твой обман неважен? - завелась Валентина, имея в виду «свадьбу». – Ты поступил со мной подло, и даже не собираешься за это извиняться?
- Это обстоятельства, - возмутился Базиль. За что извиняться-то? За происки врагов? Что он вообще такого сделал, о чем сам не знает?
- Ах, обстоятельства?! Которым ты целуешь ручки?!