Страница 80 из 88
Глава 36
Утром следующего дня прибыл Селютин, хмурый и озабоченный.
— Что-то не так, Вениамин Олегович? — спросил я.
— Всё не так, ваше сиятельство. Идти на захват днём, да ещё в такое место… Однозначно провал и куча неприятных хлопот.
— Время, Вениамин Олегович. У нас его просто нет. Мы опаздываем.
Мои архаровцы собрались в комнате.
— Старший Савва, берёте Гришку и в управление. Я буду ждать там. — Я заметил Аслана. — А ты куда собрался? Остаёшься со мной.
— Зачем остаться, камандир?
— Ты демаскируешь группу захвата.
— Зачем дем…скирш…?
— Я сказал: остаёшься со мной. Кто меня охранять будет?
Аслан вздохнул и отошёл в сторону.
— Работаем спокойно, жёстко. Главное — чтобы он мог говорить, остальное второстепенно. Если что-то не так — бросаем всё и уходим. Всё, исполнять.
Глядя на уходящих бойцов, я поймал себя на мысли, что нестерпимо хочется самому участвовать в задержании. Но не солидно — даже смешно. Урку задержал целый генерал.
Видавшая виды карета подкатила к трактиру. Селютин торопливо зашёл в заведение и быстро вернулся.
— Гришка на Канальной, в притоне Матрёны. Спать изволят.
— Сыскарь, ты не переживай так, — подбодрил Савва Селютина, видя его напряжение. — Всё будет хорошо. Ты только правильно укажи клиента.
Карета остановилась у старого обшарпанного двухэтажного здания. Давно не крашенные двери смотрели на улицу облупившейся краской непонятного цвета.
— Здесь, притон Матрёны, — сообщил Селютин. — Господа, будьте осторожны.
— Работаем как обычно: гасим всех, кто мешает. Паша — первый. Ты, сыскарь, сзади и не вздумай лезть без команды. Всё, пошли.
Паша открыл незапертую дверь и оказался в тёмной прихожей. Проскочив дальше, он буквально нос к носу столкнулся с крупногабаритным привратником и с ходу зарядил ему по бубенцам. Издав хриплый стон, тот завалился на бок, приняв позу эмбриона.
Савва, идущий следом, поморщился, представив мучения привратника. Не останавливаясь, они без шума проникли в комнату, где за столом сидела дородная женщина неопределённого возраста. Савва подскочил к ней и, приставив нож к горлу, тихо прошептал:
— Тихо. Сделаешь правильно — останешься жить. Поняла?
Женщина замерла, не подавая признаков сильного испуга. Что значит — среда обитания.
— Где Гришка Косолапый?
— В третьем номере, — едва слышно ответила она.
— Один?
— Нет, с подельником своим. Вторушкой.
— Веди, — сказал Савва, помогая ей подняться.
Она подвела их к двери. Заметив, что Паша собрался выбивать её, зло прошипела:
— Ключи есть, отродье! Всё вам ломать.
Она ловко протолкнула ключ, торчавший с внутренней стороны, и быстро открыла замок.
Паша распахнул дверь и ворвался в комнату.
Открылась живописная картина. На широкой тахте, в обнимку, лежали двое парней. Один заметно крупнее — видимо, Гриша, второй — худой, более хрупкого сложения. Паша и Савва стремительно приблизились к «голубкам» и несильными, но точными ударами обездвижили обоих. Быстро затолкали кляпы и связали руки сзади, затем хорошенько встряхнули задержанных.
Пришедшие в себя, но ещё не понимающие, что происходит, они под действием боли в вывернутых руках быстро засеменили в направлении, указанном Пашей и Саввой. Эркен собрал в матерчатый баул штаны, обувь и ещё какие-то вещи, быстро оглядел комнату, подобрал обнаруженный по матрацем свёрток и последовал за группой.
Быстро проследовав к карете, Паша и Савва затолкали обоих на пол и погрузились сами. Карета резко рванула с места и покатила в сторону города.
Сразу стало тесно. Пленные, молчавшие первое время, стали ворочаться и мычать, но, получив несколько ударов ногой, притихли.
Молчал и Селютин, зажатый в углу. Он был ошарашен не меньше Гриши и Вторуши. Не тем, что они были содомитами — это проявление крепкой мужской любви было не редким явлением на Хитровке. Его поразила быстрота и жёсткость задержания. Без согласований, без выписывания постановлений на арест и прочих бюрократических заморочек.
— Пришёл, увидел, задержал. Остальное потом. Не виновен — гуляй на свободу. Виновен — изволь получить по заслугам, — коротко прокомментировал свои действия Савва.
Конечно, Селютин понимал, что они сейчас нарушили множество статей уложения, регламентирующих подобные действия, но какое быстрое и эффектное задержание! Люди у князя — действительно профессионалы. В притоне никто толком не понял, что произошло.
Так и доставили Гришу и Вторушу в тюрьму жандармского управления — в подштанниках, с опухшими от запоя лицами.
Я не стал затягивать с допросом — надо было действовать по горячим следам. В допросной сидели двое молодых парней. Первый — крепкий, жилистый, лет девятнадцати-двадцати, со свёрнутым носом. Второй — лет семнадцати, худой, даже хрупкий, с испуганным взглядом. Руки у обоих были связаны за спиной.
— Почему в подштанниках? — спросил я.
— С постели вытащили. Содомиты, по всему видать, — пояснил Савва.
— Неожиданно, — удивился я. — Значит, нетрадиционной ориентации, голубки. Приступайте, Вениамин Олегович.
— На какие деньги гуляем, Гриша? — спросил Селютин. — Советую говорить правду. Его сиятельство ожидает от тебя сотрудничества.
— На свои, господин хороший. Вот с Вторушей шли вечерком, глядь — сумка ничейная лежит. Открыл, а там деньга и немалая. Вот мы на радостях и гульнули, — нагло усмехаясь, рассказывал Гриша.
Послушав бестолковую перебранку Селютина и Гриши, я прекратил беседу.
— Время, Вениамин Олегович. Можете быть свободны.
— Ваше сиятельство, позвольте присутствовать? — спросил Селютин.
— Что ж, извольте.
Я кивнул Савве. Тот подошёл к Грише и быстро засунул ему кляп. Эркен и Паша жёстко зафиксировали правую руку, а Савва достал иглу. Протёр её раствором и медленно ввёл в точку у локтевого сустава.
Реакция последовала обычная с небольшими вариациями: яростное рычание, переходящее в мычание от боли, скручивание и хаотичные подёргивания от мышечных судорог, жалобное мычание, переходящее в скулёж, и апогей — Гриша обмочился.
Савва вытащил иглу и виновато произнёс:
— Чутка переборщил, командир.
— Савва, ну сколько тебе говорить? Не спеши. Дай клиенту испытать всю полноту чувств. Когда ещё выпадет такая оказия.