Страница 65 из 88
— Простите меня, Пётр Алексеевич, — сказал Дубельт, когда мы устроились в его кабинете. — Но в своё время Александр Христофорович не посвящал меня в подробности работы ГРУ и аналитического центра. Ваши сведения о столь значимых делах в других странах действительно достоверны?
— Леонтий Васильевич, в ГРУ вложены титанические усилия. Наша агентура работает скорее вопреки. Средства, выделяемые императором, явно недостаточны. Приходится искать иные пути финансирования. — Я усмехнулся. — Даже не спрашивайте какие. Прошу вашего содействия в этом вопросе.
— Понимаю, — кивнул Дубельт.
— Все сведения проверяются по нескольким направлениям, — продолжал я, — и только после этого берутся в разработку.
За окном уже смеркалось.
— Хорошо, Пётр Алексеевич, — сказал он наконец. — Займитесь разработкой плана подготовки мероприятий на случай войны с англичанами. А я возьму на себя контрразведывательные мероприятия.
— Договорились, — ответил я, поднимаясь.
— И, Пётр Алексеевич, — добавил Дубельт, — будьте осторожны. Игры с финансированием — дело тонкое. Если что-то всплывёт…
— Не всплывёт, — перебил я. — Я отвечаю за свои действия.
— Надеюсь, — вздохнул генерал.
Мы пожали друг другу руки, и я вышел.
Лондон. Букингемский дворец. Кабинет для совещаний королевы Виктории.
После первой эмоциональной реакции напряжение спало. Королева и члены государственного аппарата могли теперь осмысленно принимать решения.
Новым министром иностранных дел Виктория с одобрения премьер-министра и его кабинета назначила Генри Джона Темпла, третьего виконта Пальмерстона.
Оливер Эмерстон был несказанно рад новому назначению. Его временное пребывание на этом посту лишний раз убедило его, что должность главы Форин-офиса — слишком хлопотное и неблагодарное занятие. Быть заместителем куда спокойнее и даёт гораздо больше свободы действий.
Королева Виктория сидела во главе длинного стола. Её лицо было бледным, спокойным — то спокойствие, которое бывает перед бурей. Справа от неё расположился премьер-министр, слева — новый министр иностранных дел лорд Пальмерстон. Чуть поодаль — первый лорд Адмиралтейства сэр Джеймс Грей и сэр Оливер Эмерстон.
— Господа, — начала Виктория, и голос её звучал напряжённой решимостью. — Убит глава Форин-офиса. Убит в Лондоне. У собственного дома. Это не просто преступление — это вызов. Мне. Правительству. Англии.
Она обвела присутствующих горящим взглядом.
— Я требую ответа. Я требую действий. И я не исключаю самого крайнего из них — объявления войны.
В комнате повисла тишина. Первым подал голос премьер-министр.
— Ваше величество, я разделяю ваше возмущение. Но позвольте мне быть откровенным.
— Говорите, — бросила королева.
— Наша армия не готова к большой войне. Последние кампании в Индии и Афганистане истощили ресурсы. Флот, при всём уважении к его мощи, разбросан по всему миру. Сосредоточить достаточные силы в метрополии потребует не менее года.
— Года? — Виктория повысила голос.
— Ваше величество, — осторожно заговорил Пальмерстон, — я только вступил в должность, но уже могу сказать: виновные не установлены. Доказательств нет. Если мы объявим войну без доказательств, мы окажемся в глазах Европы агрессором. Наши союзники отвернутся. Нейтралы станут врагами.
— А если мы не ответим? — спросила королева. — Что тогда? Нас сочтут слабыми.
— Мы ответим, ваше величество, — уверенно сказал Пальмерстон. — Но ответ должен быть выверенным. Не эмоциональным, а прагматичным.
— Что вы предлагаете?
— Разорвать дипломатические отношения? Давление на послов? Ввести экономические санкции? — спросил королева.
— Не надо торопиться, ваше величество. Все эти действия должны иметь доказательную базу. Русские сделают недоумённые лица и разведут руками, обвинив нас в беспочвенных обвинениях, и будут правы. На наше торговое эмбарго они ответят своим и перекроют нам доступ к стратегическим товарам. Строевой лес, пенька, парусина, а самое главное — перекроют поставку хлеба. Конечно, мы можем увеличить закупку зерна в других местах, но это поднимет цены в разы. Бунта черни не избежать.
— С ваших слов получается, мы должны промолчать и спустить им это убийство? — прошипела Виктория.
— Нет, ваше величество, мы ответим, обязательно, но повторюсь, наш удар должен быть один, стремительный и мощный. К тому же мы можем использовать убийство как катализатор для ускорения создания коалиции.
— Коалиции?
— Именно, ваше величество, — кивнул Пальмерстон. — Мы уже ведём переговоры с Францией, Австрией, Сардинией и Османской империей. Убийство Гамильтона может стать тем толчком, который убедит колеблющихся.
Первый лорд Адмиралтейства сэр Джеймс Грей подал голос:
— Ваше величество, флот способен блокировать русские порты на Балтике и Чёрном море. Но для этого необходимо время. И политическое решение.
— Сколько? — спросила королева.
— Год. Не меньше.
— Ваше величество, — вступил Пальмерстон, — я предлагаю не торопиться с войной. Мы должны подготовить коалицию, довести до ума планы, накопить ресурсы. Итог войны должен быть таким, после которого Россия не сможет подняться. Мы поставим её на колени и будем диктовать свои условия.
Виктория задумалась.
— А если русские нанесут следующий удар? Если они доберутся до вас, до меня? — спросила она.
— Мы усилим охрану, ваше величество, — ответил премьер-министр. — И мы ответим. Но ответим тогда, когда будем готовы.
— Господа, — королева поднялась. — Я даю вам год. Через год я хочу быть уверена, что мы сможем нанести удар, от которого Россия не оправится. А пока… пока мы будем готовиться. И молиться, чтобы русские не нанесли следующий удар раньше.
Она кивнула, давая понять, что совещание окончено.
Министры поклонились и вышли.
В коридоре Пальмерстон задержал Эмерстона.
— Оливер, — сказал он, — вы знаете русских лучше меня. Что они будут делать дальше?
Эмерстон задумался.
— Они будут готовиться, лорд. Как и мы. Вопрос только в том, кто успеет первым.