Страница 64 из 88
Глава 28
25 февраля. Зимний дворец. Кабинет императора. Утро.
Николай Павлович сидел за столом, просматривая утренние донесения. Вошёл Лоренц с папкой, на которой красовался гриф «Совершенно секретно».
— Ваше величество, чрезвычайное донесение из Лондона.
Император взял пакет, вскрыл печать. Пробежал глазами первые строки. Лицо его не дрогнуло, в глазах мелькнул огонёк — удовлетворение, которое он тут же подавил.
— Убит глава Форин-офиса, — сказал он как бы между прочим. — Сэр Джордж Гамильтон-Гордон.
Лоренц замер, не зная, что ответить.
— Можете идти, — бросил Николай.
Когда адъютант вышел, император продолжал смотреть на послание. На душе было смутно. С одной стороны — удовлетворение. Англичане получили своё. Князь сдержал слово.
Но с другой стороны — холодный страх. Ответные меры. Англия не прощает таких ударов. Королева Виктория наверняка в ярости — это уж точно. Будут искать виноватых. Давление на послов, экономические санкции, возможно, даже военные провокации где-нибудь на окраинах империи.
Николай сжал кулаки.
— А если докажут? Если найдут хоть одну ниточку?
Он отогнал эту мысль. Князь гарантировал. Князь своего слова не нарушал. Пока не нарушал.
Николай взял перо, написал на полях донесения:
— Извещён. Выразить официальное соболезнование и сожаления. — Рука дрожала едва заметно.
— Срочно вызовите Дубельта и князя Иванова-Васильева, — сказал он вошедшему Лоренцу.
Через три часа Дубельт и я вошли в кабинет.
— Здравия желаем, ваше величество.
— Прочтите. — Николай пододвинул послание.
Дубельт быстро пробежал глазами строчки.
— Вы этого хотели? Вы этого добились.
Император этими словами словно отстранялся от операции, подчёркивая свою непричастность.
— Это не моё личное желание, ваше величество, — спокойно ответил я, — а вынужденная необходимость в интересах защиты государства. Англичане поняли, что безнаказанности не будет.
— Поняли ли? — император усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой. — Они будут мстить. Искать виноватых. Давить. Вы к этому готовы?
— Готовы, ваше величество, — ответил я. — И вы готовьтесь. Но доказательств у них нет. И не будет.
— А если они начнут войну?
— Не начнут, — уверенно ответил я.
— Ваше величество, не стоит так болезненно воспринимать результаты операции, — примирительно произнёс Дубельт. — Вы же ничего не знаете и искренне возмущены столь печальным событием. Подозрение о нашей причастности к этому преступлению столь же чудовищно, как само преступление.
— По поводу войны, ваше величество, — продолжил я, развивая мысль. — Если вы помните, в 1848 году я докладывал вам об активной деятельности английских эмиссаров во Франции, Германии, Австрии. Англия усиленно сколачивает коалицию для войны с нами. Осмелюсь напомнить вам, ваше величество, о вашей тогдашней скептической оценке этой возможности.
Николай нахмурился, но промолчал.
— Всё это время мы постоянно отслеживали ситуацию, — продолжал я. — Англичане не только не оставили попыток создать коалицию, но и преуспели в этом. Франция и ряд итальянских государств склонны согласиться. Последние донесения из Османской империи подтверждают получение согласия султана на участие в войне.
Николай заметно побледнел.
— Вы уверены, князь, в подобной возможности? Не слишком ли вы сгущаете краски?
— Ваше величество, агентура из Австрии сообщила о договорённости англичан с австрийцами. — Я выдержал паузу. — Австрия гарантирует вооружённый нейтралитет, в отличие от Пруссии, которая сохраняет просто нейтралитет. Вы понимаете разницу, ваше величество?
Император медленно поднялся, прошёлся по кабинету.
— Вооружённый нейтралитет, — повторил он задумчиво. — Это значит, что они готовятся вступить в войну, но ждут удобного момента.
— Именно так, ваше величество, — подтвердил я. — Австрийцы не простят нам спасения их империи. Зависть и страх — плохие советники, но отличные союзники для наших врагов. Ваши благородные поступки не оценены вашим собратом Францем Иосифом. Вы не приняли моего предложения не участвовать в подавлении мятежа в Австрии. Мне оставалось лишь выразить сожаление.
— По-вашему, было бы правильным допустить развал Австрии? — жёстко спросил император.
— Да, ваше величество, это было бы для нас куда благоприятнее. — Я говорил твёрдо, без колебаний. — Венгры и другие славянские народы обрели бы самостоятельность и просили бы нашей помощи. Мы бы немного помогли им и сделали бы своими союзниками. А теперь мы спасли Австрию, которая совершенно не против нашего ослабления и развала. Нет, она не будет сама участвовать в войне с нами — кишка тонка, — но всегда готова помочь тем, кто будет воевать. Простите, ваше величество, я говорю вещи, неприятные для вас.
— Что ещё? — глухо спросил Николай.
— Герцен, который был отпущен за границу при активном содействии графини Орловой, выпустил статью, в которой обвиняет Россию в жестокости и зверствах, а вас называет кровавым жандармом Европы. — Я сделал паузу. — Заметьте, ваше величество, статья напечатана в Лондоне и тиражируется всеми ведущими газетами и журналами Европы. Оно нам надо?
Император молча выслушал меня. Было видно, как он с трудом сдерживает вспышку гнева.
— Что вы предлагаете? — спросил он глухо.
— Готовиться, ваше величество. Укреплять все возможные места нападения, особенно южные границы, усиливать Черноморский флот, наращивать артиллерийские парки. И, главное, — я сделал паузу, — не дать им застать нас врасплох.
— Сроки? — спросил Николай.
— Два-три года, ваше величество. Максимум — четыре.
— Так мало, — тихо сказал император.
— Это предварительная оценка, ваше величество, — осторожно заметил я.
Дубельт, до сих пор молчавший, добавил:
— Ваше величество, необходимо усилить контрразведку. Англичане наверняка активизируют свою агентуру. Мы должны быть готовы.
— Действуйте, — сказал император, возвращаясь к столу. — И чтобы через месяц я имел чёткий план действий на случай войны.
— Слушаюсь, ваше величество, — ответили мы в один голос.
— Ступайте.
Мы поклонились и вышли.
В приёмной Дубельт вытер вспотевший лоб.
— Тяжёлый разговор, Пётр Алексеевич.
— Тяжёлый, но нужный, — ответил я. — Теперь главное — не упустить время.