Страница 50 из 88
При всём негодовании и возмущении вашими действиями вы всегда умудряетесь поставить меня в положение когда я не знаю, что делать. Наказать вас или наградить.
Было видно, император действительно не знает, что делать.
— Ваше величество, наказание и поощрение дело пятое. Единственно прошу вас, дайте мне возможность довести дело до конца.
Опять молчание и оценивающий взгляд Николая.
— Хорошо князь, работайте. Я приказываю вам докладывать обо всём немедленно. Я более не приемлю ваши отговорки: Не успел, не нашёл время и тому подобное.
— Слушаюсь ваше величество. — коротко поклонился и вышел из кабинета.
Александр, просидевший весь разговор молча, смотрел на задумавшегося отца.
— И как, по-твоему, я должен относиться к князю? — спросил император не оборачиваясь к сыну.
— Мне кажется, ваше величество, нужно принимать князя таким, какой он есть. Да, он неудобный, порой бывает просто несносным, но это с точки зрения обывателя. Если же смотреть на него с государственной точки зрения… Согласитесь, ваше величество, ни разу его действия не приносили вреда или урона Российской империи.
— Ничего не могу возразить тебе, сын. Скажу честно: я признаю заслуги князя перед троном, но порой он вызывает такое раздражение, что хочется послать его куда подальше и забыть, как кошмарный сон.
Александр хотел ответить отцу, но вовремя остановился. Всё равно переубедить отца не получиться.
Мичтон приехал в иностранную коллегию чтобы получить ответы на свои запросы.
— Здравствуйте ваше сиятельство, прошу вас дать ответ на мои вопросы. На каком основании арестован О Брайн, в чем его обвиняют?
Горчаков опустил глаза.
— Ответ получен, Мичтон. О Брайн застрелен при попытке к бегству.
— Как застрелен? Какая попытка… О чём вы говорите? — Мичтон настолько растерялся, что не мог осмыслить новость сообщённую Горчаковым.
— При этапировании его в тюрьму жандармского корпуса он напал на конвоира и был застрелен.
— Попытка к бегству…. нападение на конвоира… это невозможно.
— Всё возможно сэр. Прошу прощения, но более подробными сведениями не располагаю. За разъяснениями можете обратиться к генерал-лейтенанту князю Иванову-Васильеву. Думаю обращаться к его императорскому величеству нет необходимости?
— Я не могу допустить подобного, ваше сиятельство. Как посол Англии я могу потребовать объяснений на самом высоком уровне. — Кипятился Мичтон.
— Конечно можете, но, Говард, примите совет. Государь находится не в лучшем расположении духа после ряда печальных и неприятных событий.
Немного подумав Говард попытался успокоится.
— Как я могу встретиться с князем Ивановым-Васильевы?
— Всё просто, Мичтон. — Горчаков передал адрес Аналитического центра. — Князь в четверг часто бывает там.
Моя разработка Мичтона началась с нашей встречи в особняке, где располагался аналитический центр. Когда возникала необходимость, я использовал свободные кабинеты. Посол запросил разрешение на встречу и получил его.
— Здравствуйте, ваше сиятельство. Я требую, чтобы вы объяснили мне самым подробным образом, как погиб подданный английской короны мистер О’Брайн. Вы понимаете, какой скандал может разразиться, когда об этом узнают в Англии? — Мичтон, в своей обычной манере, наседал с наглым напором.
Я молча выслушал его.
— Здравствуйте, сэр. Прошу, присаживайтесь.
Напыщенный и возмущённый, Мичтон уселся в кресло и требовательно уставился на меня.
Я пододвинул ему папку.
— Здесь все протоколы и объяснительные рапорты, связанные с гибелью мистера О’Брайна.
В кабинет вошла Зоя и села напротив удивлённого Мичтона.
— Это моя сотрудница. Она ответит на все ваши вопросы и даст подробные пояснения.
Зоя начала очередной сеанс. По всей видимости, Мичтон был человеком эмоциональным, но тщательно это скрывал. Он легко пошёл на контакт с Зоей, и через пять минут мы очень продуктивно беседовали почти полчаса. Информации я получил столько, что рука устала записывать. Круг хороших знакомых Мичтона оказался обширным и значительным по составу: Иностранная коллегия, Адмиралтейство, военное министерство и остальные, менее важные в стратегическом отношении ведомства.
Я внимательно следил за состоянием Зои. Лишиться такого инструмента я не мог ни под каким предлогом.
— Довольно, Зоя. Выводи его и уходи. Савва проводит. Как только освобожусь, буду у тебя.
Мичтон вдруг почувствовал головную боль и тошноту. Туман, застилавший глаза, рассеялся, и он увидел встревоженное лицо князя.
— Боже мой, что с вами, сэр? — воскликнул я. — Я всё понимаю, но нельзя же принимать всё так близко к сердцу. Вы совсем не жалеете себя.
— Сам не понимаю, что со мной… — пробормотал посол.
— Мы разговаривали, признаюсь, на повышенных тонах, а потом вам стало плохо. Может быть, чего-нибудь покрепче?
— Пожалуй… не помешает…
Я налил ему своего лечебного настоя. Опрокинув в себя стаканчик горячительного, Мичтон замер, оценивая вкус.
— Что за напиток, ваше сиятельство? — спросил он с интересом. Лицо его порозовело, взгляд прояснился.
— Лечебный настой. Семейный секрет моего казака. — Я помолчал. — Сэр, ещё раз сожалею о происшедшем инциденте. Все документы в папке. Можете забрать тело в мертвецкой при больнице жандармского корпуса.
— Благодарю вас, князь. Признаться, скверно себя чувствую.
Разбитый Мичтон вышел из кабинета, забрав с собой папку.
— Перенервничал, Говард. Погубит тебя служба, — прошептал я.
Сказать, что я был удовлетворён, — ничего не сказать. Я был счастлив. Получить столь обширную информацию — я даже не мог представить, как добыл бы её обычным путём. Это было просто невозможно.
Зоя… Зоя, ты моё всё.