Страница 49 из 88
Глава 21
Второй арестованный, принимавший участие в нападении, дал показания. Он назвался Адольфом Кноком, ранее проживал в Гамбурге. Отстав от корабля, перебивался случайными заработками, обитая в злачных местах Петербурга. Ему предложили хорошо заработать — он согласился. На кого нападал, понятия не имел. Главным в его группе был тот, кто бросал бомбы; его же задачей было прикрывать главаря и отвлекать охрану.
Зимний дворец. Кабинет императора.
Меня, наконец, вызвали. Лоренц встретил в приёмной с неизменной вежливой улыбкой.
— Поздравляю вас, ваше сиятельство, со столь удачным исходом.
— Благодарю вас, полковник.
— Его величество ждёт вас, ваше сиятельство.
Я вошёл. Николай Павлович стоял у окна, спиной ко мне. Цесаревич Александр сидел в кресле, не скрывая напряжения.
— Здравия желаю, ваше императорское величество, — произнёс я, склоняя голову.
Император медленно повернулся.
— Живы, князь? — спросил он тихо, но в этом «живы» слышалось всё: и упрёк, и облегчение, и скрытая тревога.
— Так точно, ваше величество. Отделался контузией и ушибами. Кости целы.
— Чудом, князь. Три бомбы. — Он прошёлся по кабинету, остановился напротив. — Докладывайте.
Я без лирических отступлений, ахов и охов коротко доложил обо всём, что посчитал нужным.
— Вы с уверенностью утверждаете, что основными заказчиками и организаторами покушения на вас были англичане?
— Так точно, ваше величество. Прошу вас ознакомиться. — Я протянул папку, в которой были копии писем Мичтону и майору Читерлейну.
Император сел за стол и стал читать. Прочитав поданные мною бумаги, он нахмурился.
— Откуда это у вас и насколько правдивы эти сведения?
— Ваше величество, это сведения, добытые нашей агентурой с очень большим риском. Копии, снятые с подлинников писем, переданных послу Мичтону. К сожалению, я не могу сообщить вашему величеству подробности работы нашей агентуры.
— Но это же прямое доказательство антигосударственных действий посла и этого майора Читерлейна. Вы выясили, кто он?
— Майор Читерлейн — это никто иной, как мистер О’Брайн, освобождения которого так добивается посол Мичтон. Читерлейн — майор английской разведки, специалист по проведению операций по ликвидации особо значимых лиц. Надо признать, действительно специалист высокого класса. Убийство графа Бенкендорфа полностью его заслуга. И покушение на меня организовано очень толково и неожиданно. Удар нанесён не в том месте, где мы его ждали.
— Значит, мы можем предъявить обвинения англичанам в совершении преступлений против Российской империи? — воскликнул император.
— Предъявить — можем. Но доказать…
— А как же письма, признания Читерлейна?
— Ваше величество, письма — грязная фальшивка. Признания Читерлейна — сплошная ложь, придуманная князем Ивановым-Васильевым с целью опорочить Англию в глазах вашего величества.
Я выдержал паузу.
— Признание наших обвинений для них смерти подобно. Я сомневаюсь, что они готовы пожертвовать собой, а потом — авторитетом английской короны. И последнее: королева Виктория выразит своё негодование столь грубыми и лживыми обвинениями с нашей стороны.
Император слушал, не перебивая.
— Князь Хованский был единственным звеном, которое могло поведать о связях англичан с некоторыми особами нашего света и чиновниками самого высокого уровня. Поэтому его зачистили после того, как убили Бенкендорфа. Моя смерть нужна англичанам в первую очередь для того, чтобы я не препятствовал их работе по разложению и разрушению устоев и основ Российской империи. Потому что я, ваше величество, непредсказуем и опасен для них. Говорю не для красного словца и не с целью поднять свою значимость. В послании чётко указано обязательное моё устранение — ибо я являюсь серьёзной преградой для реализации их планов. В Англии серьёзно озабочены усилением нашего влияния в Европе, на Балканах и в других регионах. И опять, ваше величество, в Венгерском походе фигурирует моё имя.
В кабинете повисла тишина. Император медленно перелистывал страницы папки, цесаревич замер в кресле.
— Как вы намерены поступить с Читерлейном?
— Выполню любое ваше распоряжение, — технично перевёл я стрелки на императора.
Николай Павлович усмехнулся.
— Я спросил ваше мнение, князь.
— Ваше величество, вы прекрасно знаете его.
— Но вы же сами говорили, что у нас нет доказательств его вины.
— Ваше величество, доказательств нет, но мы-то знаем, что он виновен. Отпускать такого специалиста — глупость несусветная.
— И как же нам следует поступить?
— Ваше величество, — я выдержал паузу, — скончался в застенках князя Иванова-Васильева при загадочных обстоятельствах. Вы не в курсе, как это произошло, но вы непременно разберётесь и примерно накажете виновных в столь неприятном происшествии.
Император не сводил с меня взгляда. В комнате повисла тишина.
— Вы предлагаете мне, князь, закрыть глаза на убийство?
— Я предлагаю вам, ваше величество, подумать о безопасности империи. Читерлейн — убийца и террорист. Он не заслуживает снисхождения. А наша с вами задача — защитить Россию от таких, как он. Остальное — детали.
Николай Павлович долго молчал, затем тихо произнёс:
— Делайте что должно, князь, и полно об этом.
Император резко сменил тему.
— Князь, потрудитесь объяснить мне, на каком основании вы придумываете какие-то планы «Перехват» в обход начальника Третьего отделения? Используете ресурсы Третьего отделения и жандармского корпуса, не ставя в известность его начальника. Согласитесь, это выглядит странно и нарушает все регламенты и приказы. Вы устраиваете двоевластие, противостояние с графом Орловым?
— План «Перехват» был задуман и реализован в ходе разработки операции по противодействию терактам. Он должен был вступать в действие при чрезвычайных ситуациях. Такая ситуация случилась.
— Князь, вы могли поставить меня в известность?
— Так точно, не мог, а обязан был сделать это, но, к большому сожалению, не успел.
Император посмотрел на меня оценивающе.
— Действительно не успели или не собирались этого делать?
— Не успел, ваше величество. Так сложились обстоятельства.
— Князь вас просто невозможно в чём-то уличить. На всё у вас есть своё мнение и ответ.