Страница 47 из 88
Мысли метались, как загнанные звери. Если Читерлейн попал в руки князя — всё кончено. Майор знал слишком много. Агенты, явки, каналы связи, имена завербованных. Если заговорит — рухнет вся сеть, которую он строил годами. Не всё конечно рухнет, но очень важные звенья.
— А если заговорит под пытками?
Мичтон передёрнул плечами. Он знал, что князь Иванов-Васильев не будет церемониться и испытывать чувство неловкости и неудобства. Как показали ранние пересечения с ним, он один из опаснейших противников и не испытывает особой любви к Англии. Для этого и была затеяна операция по его ликвидации.
Наконец прибыл один из служащих посольства.
— Сэр, на князя Иванова-Васильева совершено покушение. В него бросили три бомбы, но он остался жив. Его увезли в морской госпиталь. Говорят, что убито пять нападавших и трое захвачены охраной князя. Но это не точные сведения, слухи и разговоры, услышанные мною.
— Жив… жив… Три бомбы, и он жив. — Мысли не укладывались в голове Мичтона.
Только к вечеру Мичтону доложили, что один из служащих был свидетелем того, что русские схватили какого-то мужчину практически у дверей посольства и увезли в карете.
— Вне сомнений, это был Читерлейн. Он контролировал ход операции и, видимо, после неудачи решил скрыться в посольстве. Надеюсь, у него хватит ума и выдержки, чтобы не заговорить. Надо поговорить с Горчаковым и выйти на императора. Колин приехал по паспорту на имя О’Брайна. Ирландец, приехавший по торговым делам. Решено, надо действовать. Неизвестно, сколько продержится майор.
Гурово. Штаб-квартира ГРУ.
Пора было познакомиться с майором Читерлейном.
Его привели в допросную. Крепкого телосложения, с бледным лицом и уверенным выражением. Как только он переступил порог, сразу же перешёл в атаку:
— На каком основании меня арестовали? Я требую встречи с послом или немедленного освобождения.
Генерал Леднёв попросил разрешения присутствовать при допросе. Я кивнул.
Майор демонстративно сел на табурет и уставился на меня требовательным взглядом.
— Значит, мистер О’Брайн? — спросил я.
— Да, О’Брайн. Прибыл по торговым делам.
— Майор Колин Читерлейн, офицер британской разведки. Прибыл в Россию для организации теракта против графа Бенкендорфа и меня, князя Иванова-Васильева. Продолжать?
Майор молчал, спокойно встретив мой разоблачительный монолог.
— Вы глубоко ошибаетесь, князь, — наконец произнёс он. — Я требую встречи с послом. Больше я не скажу ни слова.
— А почему, майор, вы не закинули подбородок? — усмехнулся я. — Так обычно делают английские офицеры, когда гордо отказываются говорить со мной? По большому счёту, я достаточно знаю о вас и могу предъявить доказательства вашей противозаконной деятельности. Вашей и посла Мичтона.
— Так почему же вы не предъявите обвинения?
— Всему своё время. Вы забываете о том, что вам нужно время, чтобы помучиться и по-настоящему ощутить наше русское гостеприимство. Оценить его в полной мере. Без этого мы вас не отпустим. Если Мичтона защищает дипломатический иммунитет, то вы свободны от этого обременения.
Я смотрел на майора доброжелательно, почти дружески.
— Все английские офицеры, побывавшие у меня, какие-то однообразные и предсказуемые. Нет в вас живости и вдохновения. Сухие, чопорные и вечно чем-то недовольные.
Майор растерялся от моих столь отвлечённых от допроса слов. Генерал Леднёв пребывал в недоумении.
— Значит, не договоримся?
— Нет, мои требования вы знаете. — Майор замолчал, демонстрируя выполнение обещания.
— Я не совсем понял вас, ваше сиятельство. Смысл вашего допроса?
— Да нет никакого смысла, Алексей Дмитриевич. Это не допрос, а знакомство. Так сказать оценка человека.
Вечером, в сопровождении своих «архаровцев» — без Паши, оставленного в госпитале, — и двух разведчиков, я поехал к Зое.
Увидев меня, Зоя, встревоженная и испуганная, кинулась на шею. Она обнимала меня и шептала:
— Вы живы… живы…
— Зоя, успокойся, — сказал я, стараясь говорить уверенно, и погладил её по голове.
Савва деликатно вышел за дверь.
— Я как услышала, что на вас совершено покушение… — она всхлипнула. — Испугалась. Очень.
Конечно, Зою можно было понять. Лишившись моего покровительства, она стала бы совсем беззащитной. Я был для неё гарантией спокойствия и процветания.
— Всё успокоилась? — спросил я, вытирая пальцами её слёзы. — У меня к тебе просьба. Очень серьёзная. Мне опять нужна твоя помощь.
— Да, Пётр Алексеевич, — твёрдо сказала она. — Что нужно сделать?
— Поговорить с одним упрямым англичанином.
— Я смогу ввести его в транс, но я не знаю английского.
— Ничего страшного. Я знаю.
Зоя надела тёмное платье и шляпку с вуалью, полностью закрывавшей лицо. Уже совсем поздно вечером мы приехали в Гурово.
Привели разбуженного и недовольного майора. Жмурясь от яркого света масляной лампы, он с удивлением и интересом разглядывал Зою, никак не понимая, почему такая красивая девушка находится в допросной.
— Доброй ночи, мисс, — поздоровался майор.
— Здравствуй, — улыбнулась Зоя, доставая золотой кулон на цепочке. Она держала в руке раскачивающийся амулет, который бросал короткие отблески. — Смотри на кулон. Внимательно смотри. Расслабься, тебе ничего не угрожает. Я твой друг.
Зоя говорила тихим, грудным голосом. Я уже не прислушивался к её словам, когда заметил, что майор «поплыл». Его взгляд затуманился. Последнее, что он прошептал прежде, чем потерять себя, было: «Ведьма…»
Зоя подала мне знак, что можно работать. Я стал негромко задавать вопросы. Сначала простые, потом сложнее. Контакт с майором установился. Я подробно расспросил его о нападении на Бенкендорфа, на меня, а затем — обо всём подряд, едва успевая записывать показания.
Быстро глянув на Зою, я заметил мелкие капли пота на её лбу — верный признак усталости. Задав ещё пару вопросов, я попросил майора расписаться на последнем листе и на первом.
— Всё, девочка моя, — сказал я тихо. — Отпускай его. Пусть забудет о нашем разговоре.
— На счёт три ты проснёшься и всё забудешь, о чём сейчас говорил. Раз… два… три.
Майор вздрогнул и непонимающе уставился на меня и Зою. Стражник быстро увёл потерявшегося в пространстве пленника.
— Ты моя прелесть, — поцеловал я пальчики Зои. — Моя секретная палочка-выручалочка. Давай, сейчас отвезу тебя домой.
Уже дома у Зои я положил на стол пачку банковских билетов.