Страница 45 из 88
— Я не говорю, что он святой, — продолжил цесаревич. — Я говорю, что он — свой. И его действия, какими бы непонятными они казались, направлены на благо империи. А если когда-нибудь он перейдёт черту, я обещаю вам: я буду первым, кто остановит его. Но сейчас, ваше величество, сейчас он нужен нам. Как никогда.
Император долго смотрел на сына.
— Ты слишком доверяешь ему, Александр.
— Я доверяю тем, кто доказал свою преданность делом, а не словом, — ответил цесаревич. — И пока князь не дал мне повода усомниться в нём, я буду на его стороне.
Николай отвернулся к окну.
— Что ж, — сказал он глухо. — Посмотрим, чем это кончится. Но ты отвечаешь за него, Александр.
— Я готов, ваше величество, — твёрдо ответил цесаревич.
В кабинете воцарилась тишина — напряжённая, но не враждебная. Каждый остался при своём мнение.
Зимний дворец. Кабинет начальника Третьего отделения графа Орлова.
В приёмной послышался шум. Вошёл адъютант.
— Ваше сиятельство, прибыл дополнительный наряд вашей охраны.
— Зачем? — удивился граф.
В кабинет вошёл подпоручик в форме отряда личной безопасности особо важных лиц.
— Ваше сиятельство, подпоручик Голиков. Объявлен план «Перехват». Я прибыл для усиления вашей охраны.
— Что за план? Кто распорядился?
— В случае наступления чрезвычайных обстоятельств вступает в действие план «Перехват», — отчеканил заученно подпоручик.
— Кто распорядился? — повторил Орлов, начиная терять терпение.
— Командир отряда, полковник Бекасов.
Граф Орлов понял, что происходит нечто совершенно необъяснимое, а он не в курсе происходящего.
— Ваше сиятельство, — продолжил подпоручик, — произошло нападение на князя Иванова-Васильева.
— Какое нападение?
— Бомбисты бросили три бомбы. Князь жив, но получил сильную контузию. Другие подробности мне неизвестны.
Орлов приказал подать карету и немедленно выехал к месту происшествия.
Петербург. Мещанская улица. Место теракта.
Карета графа Орлова остановилась у оцепления. Жандармы, городовые, люди в штатском — все суетились, но без паники. Увидев начальника Третьего отделения, офицеры вытянулись, но Орлов не обратил на них внимания.
Он вышел, огляделся.
Посреди мостовой — относительно целая карета князя. Лошади убиты. Кровь, осколки, выбитые стёкла в окнах ближайших домов.
— Где нападавшие? — спросил он у подбежавшего жандармского капитана.
— Трое убиты, ваше сиятельство. Двое ранены.
— А князь?
— Князь в Морском госпитале. Контужен. С ним его люди.
Орлов подошёл к месту взрыва, осмотрел неглубокие воронки не сильно повредившие мостовую.
Орлов молча осматривался. В голове не укладывалось: нападение на князя — и он, начальник Третьего отделения, узнаёт об этом постфактум. И что ещё хуже — его охрану усиливают по чьему-то приказу, а он даже не знал, что существует какой-то «Перехват».
— Кто руководит оцеплением? — спросил он.
— Полковник Боков, ваше сиятельство. Он сейчас на том конце улицы.
Орлов направился к Бокову. Тот, увидев его, подошёл, отдал честь.
— Ваше сиятельство.
— Объясните мне, полковник, — тихо, но с угрозой в голосе сказал Орлов, — что здесь произошло? И почему я, начальник Третьего отделения, узнаю о случившемся последним?
— Ваше сиятельство, не имею представления. В управление поступили сведения о нападении на князя Иванова-Васильева я сразу же отправился на место преступления.
— Что с ранеными нападавшими? — спросил Орлов, беря себя в руки.
— Как мне доложили, люди князя увезли их в Гурово.
— В Гурово? — Орлов поморщился. — Почему не в Третье отделение?
— Таков был приказ князя, ваше сиятельство.
Орлов понимал: спорить бесполезно. Князь действовал на опережение, и теперь все нити вели в Гурово, а не в его кабинет.
— Хорошо, — сказал он, разворачиваясь. — Доложите мне обо всём, что узнаете.
— Слушаюсь, ваше сиятельство.
Орлов сел в карету и велел ехать в Зимний дворец. По дороге он думал об одном: как так вышло, что он, граф Орлов, доверенное лицо императора, оказался на обочине? И как вернуть утраченные позиции? Он ясно осознал, что в Третьем отделении и жандармском корпусе у него нет надёжных людей. Начальник штаба корпуса генерал Дубельт не скрывал, что он сторонник князя. Граф не мог обратиться за поддержкой к императору. В этом случае он расписывался в своей полной беспомощности. Князь переиграл его по всем статьям. Графу с горечью пришлось признаться в своей несостоятельности в должности начальника третьего отделения и шефа жандармского корпуса.