Страница 50 из 51
Мне хочется верить, что тебе никогда не придется читать это письмо. Что мы с папой расскажем тебе обо всем сами, когда ты вырастешь. Но если этого не случится, я хочу, чтобы у тебя все-таки была возможность узнать обо всем от нас. Прости нас, меня и твоего отца, если сможешь. И знай, что мы очень тебя любим, ты – самое дорогое, что у нас есть.
Оленька, твой отец был военным, прошел Афганистан. Но после запутался. Время было сложное, не всегда было ясно, на чьей стороне правда. Человек прямой и честный, он попал в игры сильных мира сего и вынужден был выполнять их задания. Ему приходилось убивать людей по приказу, иначе убили бы его самого. Но отец знал, что рано или поздно это все равно произойдет, и искал способ сохранить свою жизнь. Ради тебя и меня, Оленька. Однажды ему поступило задание убрать одного очень влиятельного человека из-за границы и забрать у него пакет документов. Отец так и сделал, но документы не сдал, а бежал вместе с ними из страны. Он считал, что это поможет ему сохранить жизнь, что эти документы станут гарантией его и нашей с тобой безопасности.
В этих документах, Оленька, содержатся материалы о крупном месторождении полезных ископаемых на границе с Афганистаном. Никаких разработок там еще проведено не было. Отец хорошо знает эти места, служил там. Он мечтает о том, что сможет организовать там добычу этих полезных ископаемых, построить завод. Тогда все мы – и ты, и я, и он – сможем жить счастливо и безбедно до самой старости.
Эти документы, Оленька, дороже денег, им нет цены. И потому мы с отцом приняли решение спрятать их в ячейке швейцарского банка.
Я очень надеюсь, что однажды мы заберем их оттуда все вместе. Но если этого не случится, здесь, в кукле, спрятана квитанция из банка с кодом нужной ячейки. Просто покажи ее служащему, и он объяснит тебе, как забрать папку.
Оленька, завтра мы вылетаем в Россию. Мы едем за тобой, доченька моя. Как же мы с папой по тебе соскучились. Мне не терпится тебя обнять. Ты теперь, наверное, совсем уже большая и, может быть, не помнишь меня. Но я думаю о тебе каждый день, каждую минуту, Солнышко мое ясное. Даже не верится, что уже завтра мы, наконец, снова будем вместе.
Люблю тебя больше всего на свете.
Целую крепко-крепко,
Мама».
– Что там? Что в письме? – нетерпеливо спросил Артур, дергая Мэри за рукав дедовского пальто.
И девочка подняла на него глаза, порадовавшись, что в темноте он не видит блестевших на щеках слез.
– Это все правда, ты понимаешь? – хрипло произнесла она. – Он сказал мне правду. Виктор… Моя мама была из России. Ее родителей убили. И ее, ее убили тоже. Бабушка ничего не говорила мне. А ведь он, может быть, еще жив…
– Кто? – не понял Артур.
– Ну он, этот человек. Олег Рогов… Тот, кто убил мою маму. Возможно, ему удалось выжить. И он живет где-то, радуется, что вышел сухим из воды. А моей мамы уже нет…
– Послушай, – начал Артур, напуганный незнакомым выражением на ее лице. – Ну какая теперь уже разница? Столько лет прошло…
– Разница есть, – медленно произнесла Мэри, прижимая к груди разбитую куклу. – Если он жив, клянусь тебе, я найду его. И он еще пожалеет… Пожалеет о том, что сделал. И никто мне не помешает. Никто не встанет на пути. Вот здесь, – она указала на типографский листок с печатью, – мое наследство. Наследство Фараона. Его никто у меня не отнимет. Я вырасту и сама буду решать, как мне жить. И если только этот Рогов где-то прячется, я его достану. Хоть из-под земли.
Артур судорожно сглотнул. Глаза Мэри блеснули в темноте, и ему на мгновение показалось, что в них промелькнуло что-то хищное, свирепое. Это был взгляд волчонка, привыкшего идти до конца и не давать пощады врагам.
И в ту же секунду над головами у них зажегся свет. Мэри и Артур сощурились. В дверях, прямая, как палка, стояла миссис Бериша-Казантакис, в длинном, до полу, вишневого цвета халате, со сколотыми на затылке седыми волосами. Даже разбуженная посреди ночи, поднятая шумом с постели, вид старуха имела несгибаемый и величественный.
– Прекрасно, – медленно произнесла она, окинув взглядом учиненный на чердаке разор, вымазанную грязью и пылью внучку, облаченную в дедовское пальто и сидящего рядом с ней на полу Артура.
– Превосходно. Именно так и подобает вести себя детям из благородных семей. Артур, не такого я ожидала от молодого лорда Кэмпбелла. Мэри, только посмотри, на кого ты похожа! Ты что, забыла, как нужно себя вести, забыла, кто ты такая?
– Наоборот, вспомнила, – веско произнесла Мэри, поднимаясь с пола.
Она выпрямилась и с вызовом посмотрела бабушке в лицо. Губы ее исказила усмешка, в которой сквозило только что проснувшееся осознание собственной силы и решимости.
– Я – последняя дочь Фараонов!