Последняя дочь фараона

– Тварь! – бросил он, остановившись на мгновение над Михаилом и обшаривая его карманы в поисках ключей. А, добыв связку, выплюнул. – Я ж тебе, ублюдку, поверил…

Он собирался добить его контрольным в голову, хотя на вид в этом не было необходимости. Но тут за одной из металлических дверей коридора забились, замычали придушенным голосом. И Иван рванул туда. Терять времени было нельзя. Если он просчитался, и у Олега тут еще есть люди, на шум кто-нибудь обязательно прибежит.

За дверью, как и ожидалось, обнаружился греческий долбоклюй. Его смазливая рожа осунулась, под левым глазом темнел фингал, бровь была рассечена. Олежек, похоже, не слишком церемонился со своим пленником. Странно, что яйца ему не отстрелил при такой-то фиксации на Ольге.

Но самочувствие этого придурка волновало Ивана мало. Он сразу же сосредоточил все внимание на девочке. Та, как ни странно, не плакала, жалась к отцу, смотрела вокруг дикими испуганными глазами, но не издавала ни звука. Ольгина порода. Увидев Ивана, даже улыбнулась, как будто расцвела вся ему навстречу. Что, малая, сообразила, что от папаши в такой ситуации никакого толку? А дядя Ваня тебя вытащит, все сделает, не боись.

– Где Ольга? Что с ней? Она жива? – сразу же подступил с вопросами Николас.

– Жива, – процедил Иван. – Иначе на хрена бы тебя тут держали? Ты и нужен только, как приманка.

По вытянувшемуся лицу грека стало ясно, что он и сам уже до этого допер. Сообразил, тупица несчастная, что подставил под удар мать своего ребенка.

– Она здесь? – помертвевшими губами выговорил Николас.

– Пока нет. И если ты, сука, поторопишься, а не разговоры будешь разговаривать, мы успеем свалить отсюда до ее приезда, – гаркнул Иван.

Николас заткнулся и кивнул. Ишь ты, послушный мальчик.

Иван огляделся по сторонам, оценивая ситуацию, выдрал две бутылки воды из брошенной в углу трюма упаковки, сунул Их Николасу и вытащил из кармана куртки моток плоской брезентовой ленты.

– Марию примотаю тебе к спине. Чтоб руки были свободные, – пояснил он.

– Понял, – отозвался Николас, подхватил девчонку на руки и принялся что-то втирать ей по-гречески.

Судя по приподнятому тону объяснял, что впереди у них веселое приключение. По крайней мере, девчушка радостно закивала и раз даже звонко рассмеялась. Заручившись ее согласием, Николас передал девочку Ивану, и тот сказал ей по-русски:

– Папу за шею держи, милая.

И, приладив девчонку Николасу на спину, принялся ловко и надежно приматывать ее лентой, чтобы не сорвалась. Под конец все же не удержался и съязвил:

– Ты не забудь, что у тебя ребенок на спине. Стеночку не подпирай.

Грек вспыхнул и коротко обернулся на него.

– Слушай, я понимаю, что ты меня считаешь бесполезным слабаком, но, может, не будешь каждый раз тыкать меня в это носом?

– Я тебя не бесполезным слабаком, я тебя проклятием на Ольгину голову считаю, – процедил Иван. – От тебя у нее одним проблемы. И моя задача проследить, чтобы ты окончательно ее не закопал, болван.

Закончив привязывать девочку, Иван проверил, крепко ли держит брезент, не давит ли малышке и, убедившись, что все хорошо, скомандовал:

– Выходим. Тихо. Держишься за мной и не отсвечиваешь, ясно?

– Ясно, – глухо буркнул Николас.

До отделения с выбитым стеклом, из которого свешивался канат с привязанную внизу лодку, они добрались без приключений. Николас только слегка позеленел, увидев в коридоре распростертого Михаила, но Ивану на его нежные чувства было плевать.

– Спуститься сможешь? – спросил он, кивнув на шлюпку.

– Смогу, – решительно подтвердил Николас.

– Значит, садишься в лодку и гребешь к берегу. А там аккуратно валишь домой, успокаиваешь ребенка и ждешь Ольгу. И никуда и ни с кем больше не едешь без ее личного приказа, переданного тебе голосом, понял?

Неподалеку послышался шум мотора. Кажется, с барже приближалась лодка или катер. Это за взбунтовавшимся Олегом наряд прислали? Не, рано… Скорее, это подкрепление прибыло. Должно быть, успел он все же еще чьей-то, кроме Михаила, поддержкой заручиться. Успеет ли этот ушлепок добраться до берега? Или опять угодит в какую-нибудь заваруху.

Иван с сомнением покосился на Николаса, достал из-за пояса второй пистолет, оглядел его, снова нерешительно взглянул на грека.

– Ты стрелять хоть умеешь? – спросил он.

– Ольга учила, – смущенно отозвался тот.

Иван презрительно фыркнул, но оружие греку все же дал, буркнув:

– Защитишь девчонку, если совсем край. Но просто так лучше не доставай. Еще отстрелишь себе что-нибудь.

Мотор застрекотал совсем близко, затем, чихнув, заглох. И Иван похолодел – ему вдруг послышалось, что где-то в отдалении прозвучал женский голос. Ольга! Мать твою, неужели не успел?

Он не знал, услышал ли голос Николас. Кажется, нет, по крайней мере, тот смотрел по сторонам все так же ровно, сосредоточенно, но без паники.

– Вали, быстро, – скомандовал Иван.

– А ты? – спросил Николас, уже берясь за канат.

– А я разберусь тут кое с кем, – отозвался он. – Давно надо было.

Ждать, пока грек спустится в лодку, он не стал. Решил, что хоть с этим простым заданием тот справится. А ему медлить было нельзя. Если Ольга на барже, значит, она одна и без оружия. Иначе Олег бы ее сюда не впустил. И жизнь ее сейчас, во власти озверевшего психопата, не стоит ровным счетом ничего.

Ольга и Олег были на верхней палубе, на открытом пространстве. Это Иван слышал по обрывкам разговоров, стараясь подобраться поближе.

– Где они? – спросила Ольга. – Ты видишь, я одна, и оружия у меня нет, ты убедился. Отпусти их.

– Нет так быстро, красавица, – наслаждаясь властью, отозвался Олег. – Семейство твое в порядке, не беспокойся. Сейчас кликну Михаила, он их приведет. Только давай сначала о делах наших поговорим.

Теперь очень быстро, – соображал Иван. Как только он попытается связать с Мишкой и поймет, что тот не отвечает, он убьет ее. Это сейчас он может медлить, считая себя хозяином положения. Но если исчезнет фактор, которым он держит Ольгу на привязи, выхода не останется. А оставлять ее в живых он не намерен, только потому и пошел на нарушение приказа.

Но на палубе к ним не подобраться незаметно. Как быть?