Последняя дочь фараона

– Я тогда напрямую про Рогова не подумал, – признался Иван. – Но сообразил, что если менты навстречу и пойдут, то не за просто так. А что у твоего жиробаса за душой самого дорогого? Ведь не вилла же в Швейцарии? Не счет в банке? Ты – вот его самый могучий капитал.

– По-моему, ты меня переоцениваешь, – хмыкнула Ольга.

– Ни хрена, – мотнул головой Иван. – И нечего рожи строить, я тут не подлизаться к тебе пытаюсь. А оценить ситуацию. Короче, понял я, что если Красносельцев пойдет на поклон к ментам, они у него потребуют тебя сдать. И подсуетился. Составы отогнал на другие пути, на их место молочные цистерны поставил. В офисе все подчистил. Так, на всякий случай. И, как видишь, не прогадал.

– Ванечка, – Ольга обняла его за шею и поцеловала в обезображенную шрамом щеку. – Я теперь до конца жизни перед тобой в долгу. Не расплачусь.

– Ерунды не говори, – возразил Иван. – Это я с тобой расплачиваюсь. Только начал…

Их с Иваном отношения Ольгу слегка забавляли. Он, действительно, никогда не пытался к ней подкатить. И, кажется, вообще воспринимал не как красивую женщину, а как ближайшую родственницу, сестру, о которой надо трепетно заботиться, оберегать от всего, но при этом умную сестру, к мнению которой всегда следует прислушиваться. В общем, и сама она относилась к Ивану, как к брату, которого у нее никогда не было. Он был, пожалуй, единственным человеком в ее окружении, кому она могла безоглядно доверять, и кто ни разу не заставил ее пожалеть о таком доверии.

– Если все так, как ты говоришь, – раздумчиво произнесла она. – То сегодняшним рейдом дело не обойдется. Красносельцев так и будет сливать им информацию о моих делах. И рано или поздно нас зажопят, Ваня.

– Все верно, – кивнул Иван. – Поэтому, я считаю, надо его валить.

– Валить нельзя, – не согласилась Ольга. – Он не Порох, слишком большой человек, со многими повязан. Если мы его грохнем, передел власти начнется на Москве. И нам с тобой, Ванюша, в нем не выжить.

– А ты что предлагаешь? – поднял брови Иван. – Пойти попросить: «Дяденька депутат, не надо на меня капать в милицию?» Оль, подумай головой. Что бы ты ему ни предложила, ментов он все равно боится больше. Ты его не перекупишь.

– Это верно, – согласилась Ольга. – А если не перекупать? Если намерено давать ему неверные сведения? Пускай доносит, вот Олежек побегает по безмазовым хазам, а?

Ольга рассмеялась, представив себе, как все больше вытягивается физиономия Рогова после того, как она снова и снова выскальзывает у него из пальцев.

– И сколько мы сможем это тянуть? – скептически хмыкнул Иван. – В ментовке тоже не дураки сидят. И у Олежка твоего котелок варит, хоть и не так, как у тебя. Один раз, два, а потом он допетрит, что его за нос водят. И все равно на нас выйдет. Говорю тебе, Олька, Красносельцева надо валить. Другого выхода нет.

– Пожалуй, нет, – ответила Ольга.

Иван был прав, во всем прав. Но она внутренним чутьем знала, что после убийства Красносельцева в Москве начнется такая заваруха, что рад будет каждый, кому удастся унести ноги. И удастся ли это ей, оставалось под большим вопросом. Все же ее вес в криминальном мире был пока слабоват и покровителей из числа коронованных авторитетов у нее не было.

– А Витек? – привела она последний довод. – Красносельцев был его единственным шансом.

– Оль, Красносельцев сейчас ради Витьки пальцем о палец не ударит. Ты же сама это знаешь. Если раньше еще был шанс что-то ему пообещать, где-то прогнуться, то сейчас его менты держат за яйца. Ему еще только Витька не хватало ко всему букету.

– Да, ты прав, – сдалась Ольга. И, помолчав, бросила коротко. – Ладно. Твои предложения?

Иван сразу же развил бурную деятельность, вытащил из рюкзака свой личный ноутбук, до которого не дотянулись лапы Рогова, и открыл на экране карту.

– Поступим по отработанной схеме, я думаю? Как с Порохом? – уточнил он. И начал водить курсором по карте. – К дому его не подобраться, там охрана. На рабочем месте тоже будет сложно. Остается тачка. Я считаю, проще всего будет до нее добраться вот тут. Здесь подземная парковка, особо никто не следит, он приезжает обычно в 16.00, выезжает в 16.30, времени достаточно.

– Нет, – припечатала Ольга, ближе придвинув к себе ноутбук и придирчиво взглянув на карту.

– Почему? – опешил Иван.

– Потому что это школа, – отрезала она. – Частная школа в центре, где учатся его дети. И еще сотня детей. Если что-то пойдет не так, они пострадают. Пускай не все, пускай даже десятая часть, но я на это не пойду. И взрывать тачку, когда в ней будут сидеть дети, тоже не стану.

– Оль, ты доиграешься со своим чистоплюйством, – взревел Иван. – Ты, может, не поняла, что речь о твоей жизни идет?

– Нет, – отрезала Ольга, и по ее стальному тону Иван сразу понял, что дальше возражать не имеет смысла. – Ищи другой вариант.

Автомобиль Красносельцева взорвался через два дня, на выезде с парковки загородного ресторана, где чиновник проводил вечер в компании друзей. В результате взрыва погибли сам Красносельцев, его супруга и личный шофер, он же охранник. А еще через день к Ольге во дворе ее дома подошел незнакомый мужчина в коротком черном пальто.

– Ольга Александровна? – обратился он. – У меня к вам поручение.

– Я вас не знаю, – холодно отозвалась Ольга и быстро огляделась по сторонам.

Куда запропастился Иван? Он должен был уже ждать ее здесь.

– А это не важно, – улыбнулся незнакомец. – Мне всего лишь попросили передать вам, что вас приглашают в гости.

– Простите, ни в какие гости я не поеду, у меня нет времени, – отрезала Ольга.

«Вот оно!» – глухо застучало в голове. То, чего она боялась, когда отговаривала Ивана убирать Красносельцева. Передел власти, война среди мафиозных кланов, в которой ей не выстоять.

– Думаю, придется вам отложить дела, – заметил мужчина. – Когда приглашает такой человек, ему не принято отказывать. Я к вам от Царя, слышали о таком?

Ольга похолодела. Конечно, она слышала о Царе, авторитете осетинского происхождения. Именно в его руках находился контроль за всем проходящим через Москву наркотрафиком, в котором такие люди, как она, участвовали только на нижних, местечковых уровнях. Она думала, он все еще на зоне. Выходит, освободился? Сколько же ему сейчас лет? Семьдесят?

Что ж, вот и кончились их лихие приключения. Против такого человека ей поставить было нечего.