Страница 36 из 51
Он развернулся и пошел прочь, с удовольствием прислушиваясь к аппетитно хрустящему под ногами снегу. И медленно считал про себя: «Один, два, три…» На цифре семь за спиной раздалось пыхтение. Олег обернулся. Красносельцев догонял его, отдуваясь на бегу и тряся полами распахнутого пальто.
* * *
В Нефтеюганске оказалось, что ситуация серьезнее, чем думала Ольга. Рыдающая Надя то ли забыла упомянуть, что один из убитых Витьком в перестрелке людей был милиционер, то ли сама об этом не знала. Адвокат, которого Ольга привезла с собой из Москвы, сухенький старичок по фамилии Маргулис, только крякнул, ознакомившись с материалами дела, и, посмотрев на Ольгу поверх маленьких круглых очков, пожевал губами.
– Сложно, Ольга Александровна, очень сложно. Благоприятного исхода обещать не могу.
– Я понимаю, – кивнула Ольга. – Сделайте все, что будет возможно.
Даже ее юридических знаний хватало, чтобы понять, что Витьке светит пожизненное. И ни ее связи, ни деньги, ни самый лучший адвокат могут его не спасти.
Единственное, на что этих связей пока точно хватило, так это на то, чтобы выбить свидание с Витьком. Ольга смотрела на него, заросшего густой щетиной, осунувшегося, хмурого, и видела востроглазого мальчишку, ловко умевшего стянуть то, что плохо лежит, а потом сбыть товар с рук. В те далекие годы Витек трезво себя оценивал и никогда не пытался прыгнуть выше головы. Знал, что на серьезные вещи у него не хватит соображалки, и ограничивался мелкими кражами. Кто знает, не появись она в его жизни, может быть, так бы и продолжалось. Да, Витек не заработал бы себе на квартиру и понтовую тачку, но был бы в порядке. Даже если бы и влетел в неприятности с законом, ему точно не грозило бы пожизненное заключение.
Может быть, это ее вина? Это она приносит близким только горе и смерть? Походя ломает их судьбы и, перешагнув через осколки, идет дальше? Эти мысли неприятно скребли внутри. Ольга привыкла считать, что она, конечно, не ангел, что может быть жестокой и беспощадной, – но только к чужим. За своих она перегрызет глотку любому и сделает все, чтобы они были благополучны. В итоге же получалось, что ничего хорошего ее забота этим «своим» не приносила. От Машки остался только серый гранитный камень с фотографией, с которой она весело смотрела удивительно живыми карими глазами. От Витьки – вот этот изможденный мужик с потухшим взглядом.
– Олька, прости, – хрипло начал он. – Прости меня, идиота. Ты была права, а я не слушал…
– Прекрати, – поморщившись, перебила она. – Не люблю пустые сожаления. Маргулис сделает все, что можно будет.
Витька покосился на дежурившего в помещении для свидания мента и хрипло зашептал:
– Напряги Красносельцева. Он же депутат, он сможет…
– Не трещи попусту.
Ольга тоже обернулась на безмолвного соглядатая. Мысль обратиться за помощью к Красносельцеву и ей самой приходила в голову. Только чиновник, разумеется, просто так ради нее стараться не станет. У них и так не то чтобы дружба и взаимопонимание. Что он с нее потребует, взамен за услугу? Да и хватит ли веса Красносельцева, чтобы помочь?
– Витька, слушай. За Надежду и сына не волнуйся. Чем бы дело ни кончилось, они будут в порядке. Это я тебе обещаю, – твердо произнесла она.
– Спасибо! Спасибо тебе!
Витька потянулся взять ее за руку, но милиционер сухо прикрикнул:
– Не прикасаться!
И Витька воровато отдернул пальцы. Весь его облик, какой-то прибитый, сломленный, новая манера втягивать голову в плечи, говорила о том, что он уже смирился со своей участью. И, несмотря на просьбы, не надеется отсюда выйти.
– Олька, ты лучшая… – только и выговорил он.
– Не лучшая, – возразила Ольга. – Дай мне волю, я бы за твои художества отделала тебя, как бог черепаху.
Витька тихо рассмеялся, и в лице его впервые за их встречу появилось что-то живое.
– Но есть вещи, которые решаются по понятиям, – добавила Ольга. – Твой пацан всегда будет сыном нашего брата. И ничего этого не изменит.
– Время истекло, – объявил милиционер.
Витька, ссутулив плечи, поднялся из-за стола, на нем защелкнули наручники. Уже у двери он обернулся в последний раз, бросил на Ольгу отчаянный взгляд и снова хрипло выдохнул:
– Оль, как бы все ни вышло… Ты не думай, я не сдам…
И Ольга, сглотнув неизвестно откуда взявшийся в горле комок, отозвалась:
– Я знаю. Береги себя!
Весь полет до Москвы она прикидывала, чем сможет прижать Красносельцева, чтобы тот похлопотал за Витьку. А как только сошла с трапа самолета, стало ясно, что с этим делом придется повременить. Мобильный в кармане куртки взорвался звонком, и глухой голос Ивана сказал в трубку:
– Оленька, приезжай. У нас тут маски-шоу.
– Твой Красносельцев тебя сдал, – объявил ей Иван вечером, после того, как из офиса убрался ОМОН.
Олежек Рогов никак не желал уходить, все надеялся, бедолага, что отыщет не следы наркотических веществ, так какие-нибудь уличающие ее документы. Рыскал по комнатам и коридорам, наравне с милицейскими овчарками. А когда так ничего и не нашел, злобно бросил ей сквозь зубы:
– Я все равно тебя посажу, Котова. Уже скоро!
– С нетерпением буду ждать, – обворожительно улыбаясь, ответила она.
Ей богу, придушила бы гадину, если бы могла.
Сейчас они с Иваном заседали в опустевшем помещении, среди перевернутой мебели и валявшихся тут и там стопок бумаги. Компьютеры Олег изъял и увез с собой. Ну пускай, пускай ищет, старательный наш. Ничего он там не найдет.
Ребят Ольга распустила, уборщице велела прийти завтра с утра, и они с Иваном остались вдвоем – думать, что же это такое происходит.
– Пока тебя не было, я же с ним общался, – продолжал свои измышления Иван. – Сразу понял, что чего-то юлит он. Напряг там кое-кого, есть у меня человечек в его офисе. Тот и сказал, мол, не в себе депутат наш, братишка его подзалетел. Аварию на 6 тачек прямо в центре устроил, а как менты подъехали, оказалось, что у него машина коксом нафаршированная. Вот, мол, и дергается партнер твой, не спит, не ест, все думает, как брательника отмазать.
– Полагаешь, Олежек пришел ему на помощь? – понимающе кивнула Ольга.