Что-то на французском

— Ты разве не заметил, что Дианка против меня всех настроила? Даже Крючковых, а мы с садика дружили. Я теперь персона нон грата. Нет у меня больше друзей.

Ильяс приостановился, бросил на Ришу недоверчивый взгляд.

— Это из-за недавнего забива?

— Ага, — вздохнула Риша. Сделала несколько шагов и только потом ответила: — Я сама виновата. Не надо было в этом участвовать. И вообще некрасивая история, глупая.

Ильяс не торопил её, она явно колебалась: рассказывать или нет. В итоге решилась.

— В общем, дошла до нас информация, что староста ашек втюрилась в нашего новенького. Дианка решила подпортить Оле репутацию. Накарябала письмецо, якобы это переписка двух старшеклассников о том, что они оба переспали с Олей и обсуждают подробности. Эту бумажку должен был обнаружить Евгений. Он её действительно нашёл, прочитал и оставил в классе. Следующим уроком была литература у седьмого «В», а там учится младший брат Оли. В общем, он эту записку передал ей.

— Из-за этого Оля вас вызвала на забив?

— Да, — прошептала Риша и отвернулась.

Ильяс видел, что ей стыдно, тут же начал придумывать оправдания неприглядному поступку: это всё Диана, Риша никогда бы сама не пошла на такую низость.

Пнув кроссовкой камешек, он продолжил разговор:

— Почему же вы поссорились?

— Вчера после уроков Оля выцепила Дианку и наехала. А та не придумала ничего лучше, чем сказать, что это всё я написала и идея тоже моя. И чтобы прикрыть себе спину, эту же версию рассказала в нашем классе. Теперь меня считают подлой идиоткой.

Ильяс резко остановился.

— А ты объяснила?

— Конечно! Но она была первая и повернула так, будто это всё я, а она только рядом стояла. И вообще отговаривала меня от затеи с перепиской. Дианка — бедная и несчастная жертва, пострадала из-за дружбы со мной.

— А записка эта где?

— Была у Оли. Но она её, наверное, выбросила.

— Значит, её слово против твоего.

— Да.

Ильяс шумно выдохнул. Он ещё не решил, как относиться к самой некрасивой истории, но был готов защищать Ришу во что бы то ни стало.

— Тогда не переживай. Это они сейчас повелись, потому что она их ошарашила и поставила перед выбором, через пару дней снова вернутся к тебе. Поговори с Рыжими, они точно тебе поверят. Не тот Диана человек, за которым пойдут люди. Ты — другое дело. Ты всегда была лучшей. Да и не в твоём стиле такая подлость. Вот увидишь, они прозреют и приползут.

Риша покачала головой.

— Знаешь, мне ведь на самом деле стыдно за эту дурацкую записку. Я попросила у Оли прощения.

Ильяс едва не выдохнул вслух. Всё-таки Риша неплохой человек. Ей стыдно.

— Это правильно. Значит, можешь не бояться, что она подкараулит тебя в тёмном переулке.

Он ободряюще улыбнулся, Риша ответила на его улыбку.

— Спасибо тебе за поддержку. Это так неожиданно.

— Что именно?

Она замялась.

— Ну, это всё. И то, что мы с тобой вот так откровенно разговариваем. И ты такой… не такой, оказывается. Ты хороший друг.

— Спасибо.

Они как раз дошли до её дома. Риша неожиданно наклонилась и поцеловала Ильяса в щёку. А потом развернулась и торопливо ушла в подъезд.

Ильяс застыл на тротуаре, ошарашенный и обездвиженный невинным поцелуем. Прижал ладонь к щеке, часто-часто заморгал. Риша его поцеловала! Следующая мысль треснула его по голове словно кувалда: «О боже, только не это! Кажется, я попал во френдзону!»

Глава 3. В Бермудском треугольнике

В выходной день Олег снова встречался с морем, но уже на собственных условиях. В порту он был его слугой, а гуляя по набережной адмирала Серебрякова — равным собеседником. Хотя нет, не верно, тут было не равенство, а скорее наставничество со стороны моря и уважительное восхищение со стороны Олега. Он шёл медленно, усиленно развивая в себе созерцательную мудрость. После пятидесяти положено быть рассудительным, выдавать веские и точные цитаты и вызывать уважение у молодёжи. А он, в пятьдесят четыре, всё ещё работал над собой и ждал, когда уже наступит возраст несуетливого умиротворения. Сам себе напоминал Мартина Идена на середине пути. Предстояло много работы по шлифовке личности и вытравливанию из нутра простецкого моряка.

Подышав октябрьским морем, Олег свернул к кондитерской. Владелицей вкусного места была высокая и статная царевна, на которой он периодически оттачивал своё словоблудие. Она не поддавалась на его комплименты, отбивала их любезно и равнодушно. Особенно с тех пор, как вышла замуж. Мужа Олег видел однажды, в инвалидном кресле. Как ни странно, он тоже работал в кондитерской, в основном занимался украшением тортов. Вообще, бизнес был у них семейный, что внушало доверие. Семейное значит — долговечное и ценное.

Увидев Олега, Вероника улыбнулась:

— Добрый день.

— Великолепнейший! И вы сегодня великолепны.

— Спасибо, вы тоже неплохо выглядите. Что вам предложить?

Олег оперся локтем о прилавок, сделал вид, что задумался, на самом деле усиленно транслировал симпатию. Ему нравилась игра во флирт.

— Что-нибудь для консервативной дамы и для барышни с оригинальными вкусами.

— Пирожное «Картошка» или классический «Наполеон». Вкус из детства. А для экстравагантной дамы — Макарон с дубайским шоколадом. Нежную текстуру фисташковой пасты оттеняет горький шоколад.

— Продано! — улыбнулся Олег. — И запакуйте ещё парочку гужеров.

— Для сына?

Олег отметил, что Вероника запомнила предпочтение Данила, хотя он сказал об этом лишь однажды.

— Да, для него.

Вероника кивнула девушке за кассой, та принялась собирать в коробку заказ. Олег забрал пирожные и, сделав вид, что приподнимает шляпу, попрощался с хозяйкой кондитерской. Его путь лежал в «Фиалку». Пора было обновить стрижку и привести в порядок отросшую в больнице бороду. Неожиданно ему понравилось быть бородачом, а главное, Карина оценила новый имидж, но беспокойную растительность стоило укротить. Тем более перед свиданием с самой важной в его жизни женщиной.

В «Фиалке» кипела работа. Данил увидел его в отражении зеркала и кивнул:

— Проходи, садись, я пока закончу укладку.

Олег галантно поклонился Дарье Ивановне и Оксанке, продемонстрировал коробку:

— Угощение для дам.

Из-за двери выглянул Савва:

— А для «не дам»?